Страница 33 из 130
Глава 19
Письма в баронство потянулись нескончаемым потоком: «Ах, дорогая баронесса, выражаем Вам и господину Корнуэллу искренние поздравление с помолвкой…», «Леди Мэдок, примите самые теплые пожелания…», «… Ваш брак воистину благословлен небесами…», «… единение душ и судеб…»
— Госпожа, у вас же еще примерка! — Тиша выскочила на улицу и, подхватив юбки, сбежала со ступеней. — Куда вы?
У меня чертов предсвадебный мандраж.
Могу я хоть на секунду остаться одна, а не отвечать на череду глупых поздравлений?
— У меня перерыв, — бросила на ходу.
Вывела из стойла Смоль, и конь с готовностью ждал, когда его оседлают. Я уже много раз видела, как это делает Клод — ничего сложного. Мне просто дико душно здесь, хочется глотка свободы. Брак кажется ловушкой, в которую я сама себя загоняю, а вся эта предсвадебная подготовка — насмешкой над тем человеком, которым я была в прошлом.
Я даже к имени этому дурацкому почти привыкла. «Ив», «Ивушка», «Иветта».
Я — Алевтина. Аля, в конце концов.
Ощущения складывались такие, будто у меня отнимали саму личность. Стирали ее, словно ластиком. Вот, я бью кочергой Родерика Безила, а в следующую секунду — рожаю Корнуэллу двенадцать детей к ряду.
Я вскочила в седло, слыша за спиной рев Фердинанда: «Куда она собралась?»
Пустила коня галопом, и пока копыта уминали мягкую и рыхлую почву, я ни о чем не думала. Ледяной ветер, дыхание лошади, звуки природы — это все вышибало из меня всякие мысли. Но стоило остановиться, спрыгнуть в траву и прижаться к Смоли, держась руками за ремни подпруги, во мне занозой засела мысль: «Что я делаю?»
— Кто я… Господи… Я — Курагина Алевтина, мне сорок пять лет… Я — Курагина… Алевтина… Я справлюсь…. Справлюсь… Как всегда…
И вместе с тем я была Ив Мэдок — девушкой, подвергавшейся насилию, родившей нежеланного ребенка, пленницей старого замка… и собственных страхов.
— Нет… Я не она… не она. Я — Алевтина Курагина…
Это все было не со мной.
Я ни в чем не виновата и не обязана отвечать за ошибки других людей.
Звук приближающейся лошади вынудил меня вскинуть голову. Фигура всадника закрыла собой солнце, и я приложила ко лбу ладонь, наконец, разглядев Клода.
— Барон просил вернуть тебя в замок, — сказал он без тени эмоций, но в его глазах стояла боль похлеще моей.
Я молча бросила поводья, пошла по лугу, наблюдая в отдалении отару овец и мальчишку-пастуха. А Клод упрямо пошел за мной.
Я преспокойно села на земляной валун, вгляделась вдаль, в сизую полоску неба, притаившуюся над самым горизонтом. Конюх сел рядом.
— Зачем ты выходишь за него, Ив?
Я запустила руку в челку и перевела на Клода спокойный взгляд. Можно было начать долгие объяснения о том, что значат для меня чувства, какой я человек, и хочу ли я все эти «сопли на кулак», но я просто ответила:
— Мы с Корнуэллом заключили сделку.
— Ради тебя я предал отца и выгнал сестру, Ив. Ханна мертва. Она хотела рассказать о ребенке, а потом ее нашли в реке. Думаешь, это совпадение?
— О чем ты?
Желваки на щеках Клода ритмично задвигались.
— Таша сказала, что в тот день, когда мы ездили в приют, Харрис уезжал по поручению барона в город. Что бы ему там делать?
— Думаешь, барон поручил приказчику убить твою сестру, чтобы она не болтала лишнего?
Клод подтянул колени и опустил на них кисти рук.
— Я не знаю.
— Фердинанд слишком труслив, — задумчиво произнесла я.
Но кому еще могло быть невыгодно мое разоблачение?
— Я подумываю взять Ташу в жены, — вдруг произнес Клод. — Она давно в меня влюблена.
Назло что ли он это делает?
— Не торопись.
— А тебе не все ли равно? — бросил он дерзко.
— Конечно, нет. Мне не безразлично, что с вами происходит — не перегибай. Если готов сделать девчонку счастливой — женись на здоровье. А так, ради прихоти — не советую.
— Мы сговоримся, — прорычал Клод и поднялся на ноги. — Нужно вернуться. Портной приехал, ему за каждый час уплачено.
Я не двинулась с места, и конюх нетерпеливо чиркнул сапогом по холодной, сухой земле.
— Ты никогда не была такой… упрямой…
— Как только я выйду замуж, то перееду в поместье Корнуэлла, а затем и в столицу. Корнуэлл большую часть времени живет там. Но мне нужен управляющий фабрикой, Клод. Я хочу, чтобы ты им стал.
Он молчал, стоя за моей спиной. Между нами повисло напряжение.
— Я ни разу… — начал было он.
— Я тоже. Мы освоим это дело вместе. Мне нужен такой человек, как ты.
Весь обратный путь до замка мы молчали, но я знала, что Клод ответит согласием. Как знала и то, что смерть его сестры связана с моей тайной.
***
Статус невесты позволял мне беззастенчиво и подолгу гулять в обществе жениха. Мы могли оставаться одни, предаваться страсти или вести фривольные разговоры. Могли все, что угодно.
Если бы Кристиан Корнуэлл соизволил хоть раз приехать.
Но у него находились другие дела.
С каждой секундой, приближающей нашу свадьбу, на душе у меня становилось горче.
И как-то под утро я просто проснулась с мыслью, что обманываю его. Не сказала ему того, что он должен знать. А ведь он узнает.
Гром за окном шарахнул, сверкнула молния, и моя мрачная холодная спальня озарилась светом. Вспышка была до того яркой, что ослепила меня. Я вздрогнула, резко села в постели, раздирая ворот ночной сорочки. Тяжело закашлялась, озираясь по сторонам.
Дождь все еще стучал по крыше, ветер выл и ударял в окна. Я запустила руки в волосы, взъерошила их и долго смотрела в темный угол моей спальни, словно там пряталась тень Родерика Бэзила.
Что это было?
Выкрутасы чертовой расшатанной психики?
Внутри все кипело от негодования. Это заставило меня вскочить на ноги. Глупо бежать от правды. Тело Ив Мэдок вынуждало меня — хладнокровную кобру — что-то чувствовать.
И первое — это вина.
Чертыхнувшись, я зажгла старую лампу, оделась и спустилась в конюшню. Смоль нервничал — метался в стойле, ощущая грозу. Я закрепила подпругу, вытянула лошадь за повод из конюшни и вскочила в седло.
— Давай! Пошел! — ударила Смоль по крутому боку. — Чертов упрямец!
Грохот грома заставил коня дернуться.
Холод жалил мое лицо, дождь застилал взор, а ветер сдергивал капюшон и вплетался в волосы.
Из-под копыт летели ошметки земли.
Снова раздался грохот грома, и Смоль жалобно заржал.