Страница 26 из 130
— В Ниваре недостает овчарных заводов, — Корнуэлл присоединился к обсуждению. — А те, что были переданы в частные руки, не производят нужного количества шерсти.
— Вы ведь член этой коллегии, господин Корнуэлл. Разве справедливо, что императорским указом торговцев обязали продавать сырье только вам?
— Так же справедливо, как и не оставить солдат на поле боя с голым задом, — ответил он. — Мое дело произвести столько добротного сукна, каразеи, стамеда и байки, чтобы это покрыло потребность ниварской армии. Я приехал в Фавру, чтобы решить проблему с пряжей и шерстью.
— Глупая затея, — вырвалось из моих уст.
Мужчины рассмеялись, обнаружив меня — худую и мелкую — в их стане. Барон покраснел было, но Корнуэлл благодушно произнес:
— Просветите нас, баронесса, что вас так возмутило?
— Фавра полна пастбищ и на далекую перспективу — это имело бы смысл. Но Нивар сейчас не в том положении. Почему бы императору не увеличить ввоз шерсти? Если она нужна сию минуту и даже вчера, можно отменить пошлины, и тогда, поверьте, она хлынет сюда бесконечным потоком.
Корнуэлл взглянул на меня совершенно по-новому — будто обнаружив, что я еще полна сюрпризов.
— Что еще посоветуете сделать императору? — спросил он с иронией.
— Выдавать беспроцентные ссуды на развитие суконного дела или денежные субсидии кустарным мастерам и промышленникам, — дернула я плечом. — И искать способы удешевить производство.
И никакого смеха.
Пошевелился только Фердинанд, оглядывая меня с ног до головы пристальным, долгим взглядом, будто желая убедиться — я ли это.
— Какая разумная девушка, — сказал граф Ханнэм, наблюдавший за нашими обсуждениями.
Он подошел ближе, заставляя мужчин расступиться.
— Теперь я вижу, что в вас течет кровь Чарльза Мэдока.
Это прозвучало не как констатация факта, а скорее, как оскорбление.
— Девушки нынче очень самостоятельные, — сально хмыкнул кто-то.
— Иветта! — вскрикнул дядя, уязвленный таким ко мне вниманием. — Ступай!
— Фавра могла бы стать центром ткацкой и суконной промышленности, — не удержалась я. — Если невозможно отказаться от заграничного сырья, нужно приобретать его впрок, но развивать и собственные овчарни. А для развития суконного производства нужны мастера-станочники, механики и наладчики.
— Иветта! — вновь отдернул барон.
— Бойкая девочка, — взгляд Корнуэлла был полон живого интереса.
Дядя запыхтел, надвигаясь на меня, и я расплылась в улыбке, беспечно присела в подобии реверанса и пробормотала:
— Приятного вечера, господа.
И откланялась.
Гулять по гостиной не пришлось — почти сразу меня перехватила Миранда. Она взяла меня под руку, и мы прошлись мимо музыкантов к тяжелым бархатным портьерам, загораживающим окно.
— Оставьте его!
Ее резкий тон неприятно полоснул по ушам.
— Что?
— Кристиан — мой покровитель, и от него зависит моя судьба. Вам не понять этого, вы — баронесса. А я родилась в нищете и все сделала, чтобы заполучить его. Я его люблю, вам ясно!
Я вздохнула и посмотрела из нашего уголка на мужчин. Определенно, Корнуэлл выделялся. Желанный трофей для многих.
— Я не рассматриваю его на роль любовника, — я перевела бесстрастный взгляд на оторопевшую Миранду. — А вообще, — сказала ей. — Нашла бы ты себе нормальную работу.
И пошла от нее прочь.
Обратный путь до замка выдался утомительным. Барон задремал, а я смотрела в окно, слушала шум колес и пыталась смириться с тем, что вот так — это навсегда.
— Приехали? — барон потянулся, потер глаза, смахивая сон.
Карета остановилась во дворе, и мы неспешно спустились с подножки.
Клод сорвался со ступеней крыльца, а за ним побрел господин Харрис, освещая себе путь фонарем.
— В чем еще дело? — закряхтел барон.
— К нам пожаловала некая дама, милорд, — отчеканил Харрис. — Она сказала, что у нее есть важная информация для вас.
Клод подошел к лошадям, принялся распрягать, а на мой немой вопрос прошептал одними лишь губами: «Ханна».
Барон поторопился в замок, а Клод метнулся ко мне и коснулся локтя. Его била дрожь, а глаза блестели страхом.
— Она все расскажет, — прошептал он. — Я не смог ее остановить. Харрис сразу увел ее в кухню и сидел рядом с ней до вашего появления! Ты не знаешь всего, Ив. Я солгал тебе! Ради твоего же блага, солгал!