Страница 11 из 130
Клод старательно носил воду, и Таша смущенно поглядывала на него. А молодой мужчина закатал рукава рубашки, вспотел, поигрывая мускулами. И, кажется, чем больше он крутился в комнате, тем больше Таша краснела и украдкой, застенчиво его разглядывала.
— Готово, — сказал Клод, наполнив большую деревянную лохань.
И вот теперь я испытала все прелести жизни без горячего водоснабжения, а самое неприятное — вода в лохани быстро стыла. Кроме того, в этом мире не было хорошей косметики, и нормального «мыльно-рыльного». Что ж, и всей жизни не хватит, пока все это здесь изобретут.
— Слушай, ну это безобразие, — сказала я. — Мне нужны вещи по размеру. Сейчас выпью кофе, поработаю и подумаю, что с этим делать.
Придется искать портного.
А пока я не начала тратить деньги, которых у меня, возможно, нет и в помине, мне нужно ознакомиться с состоянием своих дел.
Я вернулась в комнату управляющего. В ней было комфортно и вольготно. Стол здесь был добротный, шкафы вместительные. Решено — переезжаю.
— Таш, пригласи-ка сюда моих служанок ненаглядных.
«Ткачиху, повариху, сватью бабу Бабариху».
Прождала я меньше минуты, будто несчастные сестры уже стояли у меня под дверью.
Ханна, которая постарше, внесла поднос с чашечкой кофе. К ней — мелкое сухое и твердое печенье.
Эдна, которая была слегка курносой, вертлявой и молодой, пряталась за старшей сестрой и глядела на меня трусливо.
Зная, что обе девушки вдовы, пить мне этот «кофий» как-то перехотелось. Травят тут друг друга, небось, за милую душу по любому поводу, а может и без.
Я облокотилась на стол бедром и сложила на груди руки. Слегка влажные волосы, заплетенные в косу, положила на одно плечо. Оглядела сестер напряженным фирменным взглядом.
— Скажу один раз, дамы. Вздумаете вредить и распускать обо мне сплетни или выгораживать своего отца — отправитесь на улицу.
Как стояли они, так и стоят, ни живые, ни мертвые. Только поднос в руках Ханны подрагивал, а чашечка билась о блюдце.
— А теперь — пейте, — флегматично приказала я.
А вот после моих слов на лицах женщин появились первые реакции.
Ханна посмотрела на поднос, на чашку, опять на меня. Она поставила поднос на стол и отшатнулась. Руки убрала за спину, губы поджала, точно рыба.
— Пей, говорю!
С ее лица сошла краска.
— Так, — вздохнула я. — Пошли вон отсюда!
И тогда Эдна быстро схватила чашку и выпила все до последней капли.
— Пожалуйста, не серчайте! Можно я останусь? Все-все буду делать? — запричитала она.
А Ханна лишь зло дернула подбородком.
Эх, прости меня, Клод. Не могу я оставить в доме женщину, от которой ежедневно буду ждать неприятностей. Еще и на кухне. По глазам видно, она меня люто ненавидит. Таких перевоспитывать — время тратить.
— Останешься, — сказала я Эдне. — Только не думай, что дам прохлаждаться. А ты, — кивнула ее сестре: — Свободна. Не держу.
Ханна вспыхнула, покраснела вся, глаза налились яростью.
Развернулась так, что взметнулись ее юбки.
— Ты еще получишь! — зашипела. — И за папеньку! И за наше унижение! Лучше бы извел он тебя!
И скрылась за дверью — по каменному полу коридоров засеменили ее рассерженные шаги.
Я еще раз вдохнула, поглядела на притихшую Эдну:
— Здесь нужно все убрать. Вещи вынести. Постель протрясти и перестелить. Теперь это моя комната.
Она кивнула.
А я посмотрела на Ташку, сидящую на стуле в уголке и напоминающую застывшую статую.
— Таш, прошу, краса моя, сбегай сама на кухню. Мне бы кофе покрепче. И чашку возьми побольше. Глаз не спускай с турки или что там у вас… Мне из рук в руки. Оки?
— Оки, — машинально повторила она, поднимаясь.
— Вот и славно. И обед придется тебе сварганить. Ты сильно не морочься — так, в легкую. Я сегодня планирую тут все перетрясти: каждую бумажку. А потом дальше домом займусь. А Клоду скажи, что Ханна должна уехать. И это окончательно.
Надоело уже с этим семейством возиться.
Хоть Ханна мне ничего не стоила — бесплатная обслуга — я ее и задаром не хочу в доме видеть. Конечно, есть вероятность, что распустит обо мне сплетни или еще чего хуже придумает. Надо к этому быть готовой.
Раньше я к персоналу всегда была внимательна. Компанию делают люди. Это я еще на начальном этапе уяснила. Платить нужно хорошо, но еще важнее — хорошо к людям относится, тогда и отдача будет.
Когда мне, наконец, принесли желанный кофе, я уже погрязла в документах.
Одно дело знать курс доллара и рынок ценных бумаг, другое — впервые видеть некоторые денежные единицы. А еще руководить не компанией, а маленьким баронством. Здесь нужно не бизнес-план верстать на пятилетку, а уныло сводить бухгалтерию.
Итак, передо мной были приходно-расходные книги, ведомости, акты сделок, корреспонденция и прочее, отчего у нормального человека взрывался мозг. Управляющий, кстати, был аккуратен — записи велись чисто. И, судя по ним, все уходило на мое содержание. А вот другой документ — книга учета, которую Бэзил вел для себя, показывала, что за пять лет работы скопил он немало.
Вот только где все эти деньги?