Страница 65 из 177
Кроме Смотрящих, никто не приходил на ум. Александр наверняка скажет, что я заигралась в Бога, а Кирилл потребует что-то взамен. Может, снова попытать счастья у Лестера? В конце концов, один раз он уже помог.
По квартире прокатилась навязчивая мелодия – звонили в дверь. Журналисты? Они вроде не знают адреса. Маргарита? Она бы предупредила заранее.
Я плотно прикрыла за собой дверь кабинета, на цыпочках подошла ко входной и заглянула в глазок. С другой стороны стекло закрывало что-то белое с темными строчками.
– Оперуполномоченный Станислав Беленький, – донеслось из общего коридора.
Мне стало жарко, потом резко холодно. Я заставила себя глубоко вздохнуть. Ему, наверное, нужно проверить разные версии. Аскольд – заметная фигура. Победитель телешоу. С ним до сих пор на улице иногда фотографируются.
Фотографировались.
– Вера Александровна? – позвал приятный низкий голос. – Вы дома?
Я молча отступила. Притвориться, что меня нет? Антон велел не переживать, если кто-то заглянет побеседовать… Но это было до того, как труп Аскольда исчез из морга.
Я в последний раз глубоко вздохнула и щелкнула замком. На пороге стоял лысый мужчина головы на две выше меня, в джинсах и свободной кожаной куртке. Он был поджарый, но странно нескладный, с длинными руками и бегающими, глубоко посаженными глазами.
– Здравствуйте! – Оперуполномоченный Станислав Беленький глянул мне за спину. – Не возражаете, если я войду?
Как будто у меня есть варианты.
– Заходите.
Я посторонилась. Кровь бешено стучала в висках. Сквозь этот шум я даже толком не слышала чужое сердцебиение.
– В гостиной будет удобно? – предложила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Вполне.
Не спросив про обувь, оперуполномоченный прошел вглубь коридора. Туфли шаркали по паркету, руки болтались по бокам, делая его похожим на сутулого орангутанга.
Я поспешила вперед, чтобы он случайно не свернул в кабинет.
– Сюда, пожалуйста.
В гостиной мужчина приземлился на край кожаного дивана, широко расставил ноги и достал блокнот.
– Вчера около девяти часов тридцати минут скончался Матвей Матвеевич Горячев, также известный как Аскольд Мирин, – сообщил он, внимательно глядя мне в глаза.
Я кивнула, ожидая, что он спросит, где я была вчера в девять тридцать утра, и даже начала вспоминать неправдоподобную версию Антона, но оперуполномоченный неожиданно спросил:
– В каких отношениях вы состояли с Матвеем?
– Я… гм…
Что ему сказать? Что я по-дружески полтора года прожила с мужчиной в соседних комнатах? Тогда следующий вопрос будет, зачем ему и мне это понадобилось, и придется выдумывать на ходу. Тогда что – мама выгнала из дома? Сгорел домик на кладбище?
– В романтических, – пробормотала я, разглаживая на коленях кромку черного платья.
За время, что провела рядом с Аскольдом, я привыкла выбирать черные вещи. Сейчас это было даже на руку – выглядело, будто я ношу траур.
– Как давно вы были знакомы?
– Полтора года.
– А как давно живете вместе?
– Полтора года, – убито повторила я. – Мы быстро съехались.
Вопроса «почему» я ждала, как удара, на ходу пытаясь составить версию о неотразимом чернокнижнике в элегантном пальто. Но оперуполномоченный спросил совсем другое:
– Можете рассказать о нем? Было что-то необычное в его поведении? Может, он был чем-то расстроен в последние дни?
Я всмотрелась в лицо мужчины. Что-то в нем было от Ромашки, бывшего сослуживца Антона. Тот тоже обладал незапоминающейся внешностью, хотя сам все подмечал.
– Не уверена… Возможно, немного уставшим. У нас было много дел в последние дни. Готовились к свадьбе друзей. К тому же у него всегда было много работы.
– Много работы, – чуть приподняв седую бровь, задумчиво повторил оперуполномоченный и что-то записал в блокноте. – А вы как относились к его работе?
– Нормально.
Оперуполномоченный окинул взглядом гостиную – задержался на плазменном телевизоре, который ни я, ни Аскольд почти никогда не включали, перетек на люстру с вычурными золочеными плафонами и остановился на моей правой руке. Я опустила глаза – он смотрел на бриллиант на безымянном пальце.
– Это ваша квартира, – снова не то спросил, не то сообщил оперуполномоченный.
– Да.
– Свадебный подарок?
Я покрутила кольцо, стараясь выиграть время. Сказать ему, что я понятия не имела о дарственной? Или лучше соврать? А если соврать, то что?
– Мы это не обсуждали, – наконец сказала я.
Карие глаза опера чуть сузились.
– Мужчина дарит вам квартиру, а вы это не обсуждаете?
Я прислушалась к его сердцебиению. Сердце билось ровно, но оперуполномоченный зябко повел плечом, и я подумала, что ему тут некомфортно.
Надеюсь, что ему некомфортно.
– Он же черный маг, – как можно более загадочно проговорила я. – Знал все наперед. Мало ли…
– Измену он тоже мог предвидеть? – сухо перебил опер.
Пальцы, наглаживающие кромку платья, на секунду сжались – я заставила себя их расслабить. Ну конечно. Сейчас у него все сложится в логичную картину. Если мы с Антоном якобы укатили вместе со свадьбы, а Аскольд якобы убил себя из-за этого… То во всем виновата я.
Кто же просил тебя вмешиваться, Антон?
– Возможно, – осторожно ответила я и впервые подумала, что могла бы решить это быстро. Если ситуация совсем испортится. И другого выхода не будет…
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Сердце мужчины напротив билось бодро и четко, как у спортсмена. Он не боялся, ничем не болел и уж точно не собирался сегодня умирать – если только ему не помогут. Под пальцами по-прежнему была ткань платья, но кроме нее я чувствовала легкую ритмическую отдачу. Пульс.
Опер прокашлялся.
– Вы не знаете, куда мог пропасть его труп?
Я заморгала.
– Его… Простите?
– Его труп пропал сегодня ночью из морга. Вы не знаете, кому он мог понадобиться? – повторил оперуполномоченный, и его взгляд только что не впился мне в кожу.
– Вы меня спрашиваете? – я знала, что заплакать не получится, но надеялась, что хотя бы глаза заблестят.
– Вас, – спокойно подтвердил он.
Цепкий взгляд напротив нравился мне все меньше. Как же его отвлечь?
– Я понятия не имею. Хотя… Вроде бы труп черного мага – это источник силы, которую можно перенять. Я такое слышала.
Брови опера нетерпеливо дрогнули.
– Вы знаете кого-то, кто мог бы быть в таком заинтересован?