Страница 29 из 177
Пальцы, наглаживающие кромку платья, на секунду сжались – я заставила себя их расслабить. Ну конечно. Сейчас у него все сложится в логичную картину. Если мы с Антоном якобы укатили вместе со свадьбы, а Аскольд якобы убил себя из-за этого… То во всем виновата я.
Кто же просил тебя вмешиваться, Антон?
– Возможно, – осторожно ответила я и впервые подумала, что могла бы решить это быстро. Если ситуация совсем испортится. И другого выхода не будет…
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Сердце мужчины напротив билось бодро и четко, как у спортсмена. Он не боялся, ничем не болел и уж точно не собирался сегодня умирать – если только ему не помогут. Под пальцами по-прежнему была ткань платья, но кроме нее я чувствовала легкую ритмическую отдачу. Пульс.
Опер прокашлялся.
– Вы не знаете, куда мог пропасть его труп?
Я заморгала.
– Его… Простите?
– Его труп пропал сегодня ночью из морга. Вы не знаете, кому он мог понадобиться? – повторил оперуполномоченный, и его взгляд только что не впился мне в кожу.
– Вы меня спрашиваете? – я знала, что заплакать не получится, но надеялась, что хотя бы глаза заблестят.
– Вас, – спокойно подтвердил он.
Цепкий взгляд напротив нравился мне все меньше. Как же его отвлечь?
– Я понятия не имею. Хотя… Вроде бы труп черного мага – это источник силы, которую можно перенять. Я такое слышала.
Брови опера нетерпеливо дрогнули.
– Вы знаете кого-то, кто мог бы быть в таком заинтересован?
В памяти всплыл образ женщины, которая пришла на психфак. Черные волосы, цыганская юбка. Как она сказала? «Он забыл, что защищать нужно в первую очередь себя»?
Оперуполномоченный подался вперед:
– Вы что-то вспомнили, – заинтересованно заметил он.
– Одна женщина предупреждала меня, – призналась я. – Сказала, что Аскольду… то есть Матвею грозит опасность.
– Она представилась? Как она выглядела?
Я рассказала, что вспомнила. Опер заметно оживился: принялся строчить в своем блокнотике, спросил, знала ли я других коллег Аскольда, – я отправила его к Маргарите, спросил про родителей – я пообещала прислать номер мамы Аскольда. Поднялась, надеясь, что опер наконец уберется, но он внезапно спросил:
– Вы не против, если я осмотрю кабинет Матвея Матвеевича?
* * *
«Лестер, ты меня слышишь?»
Я следовала за сутулой спиной Станислава Беленького, прислушиваясь к его ровному сердцебиению. Кто-нибудь вообще поверит, что он умер от остановки сердца? Да еще в квартире человека, который сам недавно скончался.
«Лестер, ну пожалуйста!»
То, что опера можно было просто не пустить в кабинет, мне пришло в голову спустя минуту после того, как я беспомощно кивнула. Если бы у него был какой-то документ с официальным разрешением, он бы так вежливо не осведомлялся, верно? И наверняка не звал бы меня Верой Александровной… Но об этом я подумала слишком поздно.
«Лестер, я сейчас убью невинного человека. Ну ты же слышишь меня!»
Оперуполномоченный повернул в сторону спальни Аскольда – кабинет был в соседней с ней комнате. Я нарочно отстала, пытаясь придумать хоть что-нибудь, но в голове, как назло, стучала одна-единственная мысль: глупо. Глупо было впускать его. Глупо полагать, что я смогу обмануть кого-то с опытом и навыками похлеще, чем у Антона. Глупо тащить труп домой.
И убивать человека, потому что я не придумала достаточно правдоподобную ложь, тоже глупо.
Время растянулось на мириады крошечных решений: шагнуть ближе, вдохнуть запах старой помятой кожи, протянуть ладонь к широкой спине…
Оперуполномоченный взялся за ручку.
Сердце билось у меня прямо под пальцами. Отчетливо потянуло знакомым холодом, какой стоит вблизи Озера.
– Подождите! – воскликнула я, но он уже толкнул дверь.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук… На секунду мне показалось, что бархатная ткань легла на плечи и стальные наручи обхватили запястья. Но тут в голове мелькнула картинка: больничная палата с задернутыми шторами, старческая рука со вздутыми венами, кислородная маска на лице…
Этот человек умрет не сейчас.
Я отдернула руку.
– Хм… – задумчиво пробормотал оперуполномоченный, оглядывая помещение.
Я втянула в себя воздух, с запозданием отметив, что он не ледяной, а обычный, комнатной температуры. Оперуполномоченный двинулся к столу, и я наконец увидела: там, где меньше часа назад возвышался гроб, не осталось даже мокрого пятнышка. Кабинет был пуст.
Кажется, я покачнулась – опер обернулся и шагнул ко мне.
– С вами все в порядке?
Серый ковер разросся, заполнив собой пространство. Пришлось дышать на счет, тщательно вдыхая через нос. Не хватало еще свалиться в обморок, потому что Лестер в очередной раз решил подшутить надо мной. Конечно, отзываться на крики о помощи ему неинтересно. Гораздо забавнее в последний момент перевернуть все с ног на голову и посмотреть на мою реакцию.
– Вера Александровна?
– Со мной все в порядке, – жестко ответила я, развернувшись на пятках. – Я подожду на кухне, если вы не против. Мне тяжело здесь находиться.
* * *
Когда Станислав Беленький покинул квартиру, я мысленно крыла Лестера всеми ругательствами, какие знала. Только дверь за опером закрылась, я рявкнула:
– Лестер, твою мать!
Вчера он появился почти мгновенно. А сейчас зачем отзываться, верно? Лучше хихикать где-нибудь, наблюдая за моими метаниями. Я встала посреди коридора, пытаясь вспомнить какой-нибудь более эффективный способ его вызвать, но в голову ничего не шло.
– Лестер, куда ты его дел?!
Ничего.
– Лестер!
В глубине квартиры завозился Веля.
– Клянусь, я найду тебя и выдеру…
– Ну и чего ты орешь? – Лестер материализовался передо мной, прижимая к груди запеленутый сверток. Он был в свободной рубашке с туго закатанными рукавами, волосы убрал в хвост. – Тебя слышно даже в аду. «Лестер, Лестер!» Что «Лестер»? Что опять у тебя случилось?
Ребенок в его руках заворочался и тихонько, жалобно захныкал.
– Ты что, в няньки подался?
Лестер к чему-то прислушался и, смахнув с лица пару выбившихся прядей, положил младенца себе на плечо. Одной рукой поддерживал почти безволосую головку, другой похлопывал ребенка по спинке.
– Ага. Так чего ты вопишь?
Фраза о том, что прятать труп Аскольда было плохой шуткой, замерла на губах. Лестер выглядел озабоченным – последний раз я видела его таким, когда меня ужалила гадюка.
– Ты не переносил Аскольда? – убито спросила я.