Жертва Весны

– Ты теперь всегда будешь так осторожничать?

– Я буду осторожничать столько, сколько нужно, – бесцветно ответил он и отстранился. – Смотри, сейчас будет мой любимый момент.

Пришлось сделать вид, что я снова слежу за фильмом.

Через месяц ночевок на узкой кровати Антон поставил к себе в комнату диван. На ночь он его раскладывал, а по утрам снова собирал.

В очередную ночь с субботы на воскресенье я лежала, слушая приглушенные крики из соседней комнаты – Ваня смотрел ужастик. Вслед за Ниной он внезапно увлекся онлайн-играми и решил, что должен писать к ним сценарии. А что продается лучше, чем ужастики? «Что угодно», – хотела сказать я, но промолчала, увидев, как загорелись его глаза.

Бублик копошилась у нас в ногах, укладываясь перед сном. Антон выключил ночник, и комната погрузилась в темноту. Я привычно повернулась на бок, ожидая, что сейчас к спине прижмется широкая грудь и крепкие пальцы переплетутся с моими. Но Антон мягко перевернул меня на спину и начал целовать – сначала кончик носа, потом щеки и лоб.

– Эй!.. – я засмеялась, обхватывая его за шею.

– Как же мне нравится твой смех, – шепнул Антон мне в подбородок и начал прокладывать дорожку из быстрых поцелуев вниз по шее. Дойдя до кромки ночной рубашки, он остановился. – Все хорошо?

– Да.

Его ладонь накрыла грудь, потом скользнула к животу и двинулась вниз. Горячие пальцы легли туда, где набухало нетерпение, и легонько погладили сквозь тонкий хлопок.

– Да? – еле слышно спросил он и снова поцеловал меня, дразняще покусывая нижнюю губу.

Я не могла толком соображать. Мысли сосредоточились там, где были его пальцы. Они медленно подтягивали ткань вверх, оголяя сначала колени, потом бедра, потом…

Антон ткнулся носом мне в ложбинку между ключицами.

– Да? – снова выдохнул он.

– Да.

Невероятно медленно его пальцы прошлись по разгоряченной коже, описали круг и наконец проникли внутрь.

В этот момент что-то произошло – тело свело судорогой. Сердце забилось, как у пойманной пташки. Мне вдруг стало страшно и очень горько. Захотелось плакать. Захотелось вырваться, оказаться где угодно, только не здесь, в постели с этим мужчиной. Я дернулась, пытаясь соскользнуть с его пальцев, но Антон уже сам все понял, откатился к изножью дивана и включил ночник.

– Вера, все. Все. Никто тебя не держит, – глухо сказал он.

Сердце стучало у самого горла. Я приподнялась на руках, судорожно одернула рубашку.

Антон не двигался, сложив руки на коленях. В лице его скопилось столько боли, что людям из фильма за стенкой даже не снилось. Переносицу прорезала вертикальная линия, глаза смотрели настороженно.

– Все в порядке, – проговорил Антон. – Никто тебя не тронет. Дыши.

Я попыталась успокоить дыхание. Что это вообще такое? Все же было хорошо. Он спросил меня. Я сказала «да». Я сама согласилась.

– Боже… – Откинувшись на подушку, я закрыла лицо руками.

Адреналин схлынул, и меня затрясло. Осторожно, стараясь не касаться моих ног даже через одеяло, Антон встал и начал одеваться. Бублик обиженно мявкнула и спрыгнула на пол.

– Вызвать тебе такси?

В неверном свете ночника лицо его выглядело маской. Опустив голову, Антон сосредоточенно искал горловину в вывернутой наизнанку футболке. Он не предлагал отвезти меня сам. Не говорил, что лучше дождаться утра. Он готов был отпустить меня.

И я вдруг отчетливо, как в фильме или ярком сне, увидела перед собой две дороги. Одна была с Антоном, сулила защищенность и эти мучительные воспоминания, которые выскакивали в самый неподходящий момент. Вторая была пустой и просторной. На ней еще не было ничего. Никаких воспоминаний. Свобода. Чистый лист.

– Вызови.

Не поднимая глаз, Антон кивнул.

У меня в голове пронеслась тысяча мыслей. Что ему больно. Что он на таблетках. Что это может спровоцировать ухудшение.

И тут же пришла другая мысль: я не могу все время думать о нем. Пришла пора подумать о себе.

Через пятнадцать минут такси ждало у подъезда. Полностью одетая, я шла по темному коридору. Антон не провожал.

Направо от меня темнел вход в кухню. Когда-то я стояла там, крутила кольцо на пальце, а Антон спрашивал, зачем Хельга отдала силу именно мне. Я тогда была совсем девочкой. А Антон всегда был тем, кто он сейчас. Только я этого не знала.

И не знала, что все равно полюблю его.

Тихонько отворилась дверь – в коридор, прижав к себе банку из-под колы, вышел Ваня.

– Ты чего тут делаешь? – лениво спросил он.

– Пытаюсь принять правильное решение.

Ваня прислонился плечом к двери.

– Ну вы со своими решениями… Сегодня принял, завтра поменял. Делов-то.

Он прошел мимо меня на кухню.

Я спустилась к такси и целую минуту смотрела на желтую дверцу. Я правда хочу уехать? Оставить Антона и всякую надежду на то, что у нас получится? Выбрать чистый лист?..

– Девушка, – таксист опустил стекло машины, – ну вы садитесь или как?

Я беспомощно задрала голову и долго смотрела в ночное небо.

– Отмените заказ, – так тихо, что таксист наверняка не услышал, сказала я. – Я не хочу уезжать.

Когда я бесшумно открыла дверь в комнату Антона, он так и сидел на диване, уперев сцепленные руки в лоб.

Я прикрыла за собой дверь.

– Я еще тут.

– И я.

– Я не хочу уезжать.

– Почему?

– Не знаю.

Я села рядом с ним.

– У нас ничего не получится, Вера. Ты же видишь.

Я пожала плечами.

– Возможно.

Антон впервые поднял голову и повернулся ко мне.

– Но?..

– Просто я не хочу от тебя уезжать сегодня. А остальное можно решить завтра.