Жертва Весны

Глава 15

Более отвратительного розового цвета я в своей жизни не видела. В кафе, которое я наспех выбрала на карте, шторы были одного оттенка со стенами, каждую украшало по красному бантику. Рекламный щит на входе обещал домашнюю кухню и уют, но пока меня не покидало ощущение, что я сижу в помещении, залитом кровью. Даже Эдгар вряд ли счел бы это уютным.

Официант принес меню. Я глянула на безучастную ко всему Нину и заказала ей черный чай и брауни. Себе взяла куриный суп. От запаха еды боль в желудке только усилилась. Вернулось головокружение, голоса умирающих доносились уже без перерывов. Я сжала пальцами виски и попыталась сосредоточиться на девочке напротив – ей по виду было однозначно хуже, чем мне.

Нина сидела, опустив голову и острые плечи. Пестрый шарфик грустно свисал с худой шеи.

– Расскажи по порядку, – попросила я, пытаясь отключиться от настойчивого голоса в голове.

«Это зашло слишком далеко. Я не собираюсь всю жизнь провести в этом кресле. Лучше умереть».

Да погоди ты.

– А что рассказывать, – пробубнила Нина в стакан с водой, который успел поставить перед ней официант. – Я теперь из ваших.

– Это я знаю. Как Дарина тебя нашла?

А главное почему. Но этого я вслух не сказала. Неужели Нина просто подвернулась ей под руку? Столько девушек в Москве, из них хоть парочка наверняка мечтает о жизни в лесу. Я постоянно слышу от одногруппниц, как они хотят уехать в лес и никого больше не видеть и не слышать.

Нина подняла глаза – они были зеленоватые и мутные. Мне казалось, раньше глаза у нее были карие.

– Это все уже не важно, Вера.

– Еще как важно. Лестер не говорил с тобой? Он же…

Она убито покачала головой и с неожиданной силой сжала стакан. От воды потянуло затхлостью.

– Ты сделаешь то, о чем я тебя прошу? – спросила Нина.

«Я больше ни на что не годен…»

Официант поставил передо мной большую тарелку с супом, перед Ниной – чай и пирожное.

– Умереть ты всегда успеешь. – Я прикоснулась к тарелке, незаметно остужая суп до комнатной температуры. – Объясни зачем.

Ухоженная рука официанта, раскладывающего приборы, дрогнула. Я поймала его взгляд и постаралась улыбнуться.

– Спасибо. Принесите, пожалуйста, счет.

Парень был совсем юный – на щеках едва пробивалась щетина, глаза за стеклами очков близорукие и пугливые. Пока я смотрела на него, в голове мелькнуло: «

Однажды ты позовешь меня»

.

Возникла картинка: густой туман, шпили гор вдалеке и окровавленные пальцы, отчаянно цепляющиеся за выступ. Короткий испуганный вскрик… Я зажмурилась, возвращая себя в здесь и сейчас. Тоже, что ли, резинку на руку нацепить, чтобы не вываливаться из реальности.

Официант замер с салфетницей в руках.

– Принесете счет? – попросила я снова.

– Конечно. – Он провел ладонью по волнистым волосам. – Сейчас.

Нина проводила его взглядом.

– Он скоро умрет?

– Все умирают. – Я принюхалась к супу, пытаясь по запаху определить, пострадала ли хоть одна курица при его приготовлении. – Вопрос только, как и когда. И что успели за годы жизни.

Ладно. На вид и запах вроде съедобно, а желудок у меня выкручивало уже так, что хотелось самой призвать смерть. Я взялась за ложку.

– Как ты с этим живешь? – спросила Нина.

– Не знаю. – Я попробовала суп. Он оказался неожиданно вкусным. – Со временем привыкаешь. Это прозвучит ужасно, но и ты, скорее всего, привыкнешь.

«Я теперь жалкий калека…»

Я незаметно вжала ногти в ладонь, возвращая себя в кроваво-розовый зал.

– Привыкну? – мертвым голосом перебила Нина. – Чтобы стать Осенью, я должна забеременеть. А потом потерять ребенка.

Я закашлялась. Пришлось долго стучать себя по спине и запивать водой из кувшина, прежде чем я смогла снова взглянуть на девочку напротив. Почему-то сразу бросились в глаза ее подростковая угловатость, тонкие запястья, скрытые многочисленными фенечками, и густые невыщипанные брови.

– Кто тебе это сказал? – отдышавшись, спросила я.

– Тёма, – коротко отозвалась Нина, и брауни перед ней покрылся плесенью. – Позвонил час назад, сказал, что хочет дать мне выбор, которого ни у кого из вас не было. И все рассказал.

– Какой выбор?

– Жить по чужим правилам или пойти своей дорогой. Я выбрала. Тёма сказал, что Деву нельзя убить. Но ведь я еще не она, – Нина говорила отстраненно, лицо ее было застывшей маской, даже зрачки не двигались. – Значит, должно получиться. Я знаю, что ты умеешь останавливать сердце. Это ведь быстро?

Официант принес счет, и я не глядя положила поверх чека тысячную купюру.

Где-то в глубине клокотала ярость. И что-то, больше всего напоминающее горечь.

– Быстро, – глухо подтвердила я. – Но этого не будет.

Нина вскинула упрямые глаза.

– Я все равно это сделаю.

Я отодвинула стул. Мир вокруг качнулся – понадобилось несколько мгновений, чтобы убедить себя: он не схлопнется у меня над головой прямо сейчас. А боль не такая уж и сильная, чтобы обращать на нее внимание.

– Нет, не сделаешь. Поехали.

* * *

Даже забавно, что в прошлый раз я боялась сюда зайти. В наступившей темноте клуб «Темная Персефона» призывно сверкал неоновыми буквами, но внутрь не приглашал. На часах было только восемь, и железная дверь оставалась заперта.

Я остановилась недалеко от входа. Когда-то мы с Аскольдом сидели в машине почти там же, где я сейчас стояла, и, как школьники, препирались, пытаясь решить, какую легенду придумаем для входа в «Персефону». Много воды утекло с тех пор. Аскольд, видимо, сошелся с Альбиной. А потом навел на нее порчу. Правильно ли теперь возвращать его?..

Вот дождусь момента, когда никто не будет звать меня, а организм – пытаться убить, и как следует поразмыслю над этим вопросом.

– Зачем мы сюда приехали? – выбравшись вслед за мной из такси, Нина подошла ближе.

– Чтобы поговорить с одним важным человеком.

– О чем?

О том, что у всего в мире есть предел.

На самом деле я собиралась договориться. Хотя бы попробовать. Получилось же у меня почти год назад вернуть Лестера. Может, и в этот раз что-то выйдет.

– О жизни. – Я сжала безвольную ладонь Нины. – Пойдем.

Справа от железной двери с круглым отверстием вместо ручки располагался звонок. Я жала на него до тех пор, пока дверь не открылась и в проем не высунулась седовласая голова.

– Открываемся через час, – хмуро бросил мужчина и хотел уже закрыть дверь, но я придержала ее ногой.