Страница 121 из 177
Пальмира вернулась за широкий стол Аскольда, достала кусок воска, кинула в кастрюлю и принялась растапливать в кипятке. Губы беззвучно зашевелились, густые черные брови почти сошлись на переносице. Запахло топленым воском, и почти сразу раздалось шипение – ведьма вылила воск в емкость с прозрачной водой, потом достала получившуюся фигурку, держа ее кончиками длинных ногтей, неодобрительно глянула сквозь многочисленные дырки и задумчиво выдала:
– Порча.
Я невольно вспомнила, как Аскольд говорил это слово клиентам: безучастно и сдержанно, просто констатируя факт.
– А где сейчас эта девушка?
Пальмира прикрыла глаза – накладные ресницы легли на гладкие щеки.
– В комнате. Там есть кровать… Стол, узкий такой, маленький, у стены. Шкаф – большой, как из прошлого века. Окно недавно меняли…
Грудную клетку сдавило напряжение. Когда я последний раз была у Альбины, она своей силой выбила стекло в оконной раме. Но если Альбина у себя дома, почему мне никто не открыл?
– Что за порча? – спросила я, даже не пытаясь скрыть нетерпение.
Пальмира поднесла к лицу фигурку, похожую на покореженное яйцо с прорехами.
– На бесплодие, – задумчиво сказала она. – Но она же недавно родила…
– Да.
– Ребенок жив?
– Да, – тупо повторила я и запоздало подумала: разве не я должна задавать вопросы?
Пальмира тяжело опустилась в кресло. Под глазами у нее залегли тени, кожу прорезали морщины. Ритуал словно состарил ее.
– Вот угораздило… – пробормотала ведьма, и мне почудилось сочувствие в ее голосе.
– Но Альбина же жива? Ей можно помочь?
Пальмира угрюмо вглядывалась в пламя свечи
– Посередке она. Только странно это… – Ведьма подняла на меня свои черные глаза. – Она ведь как ты?
– Что вы имеете в виду?
Пальмира затушила пламя пальцами. В кабинете стало так тихо, что я слышала, как в опустевшей приемной печатает Маргарита.
– Ты не дури меня, раз уж пришла, девонька. Сказала «А», так и «Б» говори.
Не отрывая взгляда от потухшей свечи, я медленно кивнула.
– Вы ей поможете?
– Помогу, отчего ж не помочь. В следующую субботу у вас дома.
– У нас?.. Почему?
– Врата. У вас должны быть врата между миром живых и мертвых.
«Может, потому, что я и есть этот мир», – подумала я про себя. А вслух сказала:
– Почему в субботу?
– Полнолуние, – ответила Пальмира и сцепила перед собой сомкнутые пальцы. Весь ее вид говорил о том, что она чего-то недоговаривает.
– И все?
– Остальное мне нужно проверить. – Она сжала губы и стала похожа на черную наседку, охраняющую свое гнездо. – А сейчас уходи. Я больше ничего не скажу.
* * *
Я смотрела в раскрытый учебник по истории современной России. На понедельник поставили контрольную по всему двадцатому веку, и мне каким-то образом надо было освежить в памяти половину того, что я зубрила перед ЕГЭ. Веля проснулся и побрел крутить колесико. Я перелистнула страницу, втайне надеясь, что глава закончится, но меня встретил новый массив текста.
Очень хотелось кофе. А еще хоть какой-нибудь ясности. Хоть в чем-то.
Фрося перезвонила час назад. Сказала, что Альбина не приходит в себя уже две недели. В больницу везти ее смысла нет – все равно не умрет.
– Если не умрет, то можно не волноваться? – уточнила я, даже не пытаясь скрыть сарказм.
– Ну, можешь поволноваться, – холодно отозвалась та. – Если есть время.
Я подперла щеку кулаком.
Если Пальмира права, то Альбина застряла между жизнью и смертью от того, что кто-то навел на нее порчу. Но как можно сделать Весну бесплодной? И что теперь будет: кому-то придется стать новой Девой или все-таки удастся спасти нынешнюю? И почему этим не занимается Лестер? Куда он вообще делся?
Я закрыла учебник.
Веля сонно крутил свое колесико. Может, все-таки купить ему подружку, как собирался Аскольд? Тогда у нас наверняка появится целый выводок рыжих комочков… Лучше уж друга.
Я придвинула ноутбук и набрала «
купить хомячка Москва
». Поисковик запестрил фотографиями черных, белых, рыжих и полосатых зверушек. Если Веля рыжий, может, ему понравится такой же? Или лучше кардинально другого – например, белого?
Идиотка. У меня жизнь похожа на комок пластилина, который кто-то смял грубыми пальцами, а я думаю, какого цвета хомячка купить.
Я захлопнула крышку ноута.
Кофе хотелось до дрожи в пальцах. Резко поднявшись, я поставила чашку под носик кофемашины и нажала на «капучино». Не умру же я от одной порции? Кофемашина зашумела, и от привычного звука стало немного легче.
На столе тренькнул телефон. Сделав большой глоток, я глянула на экран: в чате «Еда» Антон спрашивал, где плюсы. Я сфотографировала полную чашку и отправила ему.
Антон, 19:07:
Кофе?
Вера, 19:07:
Капучино.
Антон, 19:08:
Ну молодец.
Я начала писать «от молодца слышу», но стерла. Наверное, не стоит язвить с человеком в депрессии. Может, он решит, что весь мир против него? В ответах студентки было только про стационарное лечение больных, когда у тех уже нет сил встать с кровати, и ничего – про то, как общаться с людьми в депрессии в обычной жизни.
Но все-таки лучше лишний раз не дерзить. Я перевернула телефон экраном вниз и попыталась вернуться к учебнику.
Не прошло и получаса, как желудок прошила знакомая резь – пришлось пить обезболивающее. Я так и не смогла сосредоточиться и, остановившись посреди кухни, отчетливо произнесла про себя:
«Лестер, просто скажи, что Альбина придет в себя».
В глубине квартиры что-то хлопнуло.
– Лестер?
Опять он меня пугает? Мне ведь уже не четырнадцать.
– Лестер!
Я высунулась в коридор и прислушалась: хлопало, похоже, у меня в комнате. Я пошла на звук, мысленно радуясь, что больше не в состоянии бояться. Пальцы покалывал холод, готовый выплеснуться на обидчика, кем бы тот ни был. Я пыталась уловить хоть чье-то сердцебиение, кроме своего, но ничего не было. Моя комната оказалась пуста – только форточка тихонько хлопала от сквозняка.
Откуда тут ветер?
Я включила свет. Кровать застелена, на диване кучей свалена одежда, зато на письменном столе идеальный порядок: в основном я работала на кухне. Я по-прежнему слышала только свое сердце. Может, это один из Смотрящих пожаловал? Или все-таки Лестер?
– Здесь есть кто-нибудь? – негромко спросила я.
Ничего.