Страница 12 из 177
Я взяла крекер из стеклянной вазочки, которая больше служила украшением, чем подносом. По-моему, эти крекеры я выкладывала с месяц назад.
– При чем здесь это?
Аскольд продолжал листать новости.
– При том, что точная дата мне действительно неизвестна. А любое завещание можно оспорить, особенно если родственники очень постараются. Насколько я знаю свою матушку…
Рискуя сохранностью зубов, я все-таки начала жевать крекер:
– Но ешли бы жнал, ты бы шказал мне?
Серебристо-белую кухню, просторную и светлую, как из каталога «Икеи», залило молчание. Аскольд так внимательно просматривал новости, что я невольно заглянула ему через плечо. «
Скоро биткоин рухнет до критической отметки
»…
– Серьезно. – Отчаявшись прожевать, я просто проглотила крекер с глотком кофе. – Если ты узнаешь…
– То непременно с тобой поделюсь, – пробормотал Аскольд, не поднимая головы.
На столе завибрировал мой телефон. «Альбина». Я схватила трубку.
– Да?
– Вера, – выдохнула Альбина. – Началось!
– Давно?
– Ночью.
– Буду через двадцать минут.
Я закинула чашку в посудомойку и на ходу проверила одежду: джинсы, байковая худи, черные носки – вроде можно ехать. Уже в коридоре до меня донесся размеренный голос:
– Ты будешь гладить костюм на завтра? Я могу взять с собой в химчистку, когда поеду.
Я на секунду перестала зашнуровывать ботинки. Черт. Завтра же свадьба. А у меня костюм лежит где-то в недрах шкафа. Ключевое слово – лежит…
– Захвати, пожалуйста! – крикнула я. – Он в шкафу. Спасибо!
Уже взявшись за ручку двери, я на всякий случай снова прислушалась к его сердцу. Умирать прямо сегодня Аскольд точно не собирался.
* * *
В такси я без конца набирала Петровича. Мы договорились давно: как только начнется, я тут же позвоню ему, и он приедет. За окном проплывали серые пятиэтажки, скверы с голыми ветвями и полосы бело-голубого неба. Гул голосов почти затих, и лишь сейчас я поняла почему: ребенок Весенней Девы готовился появиться на свет. Осталось только сделать так, чтобы его мать не умерла от боли – и очередная зима завершится.
Я снова нажала на «Вызов». Судя по тому, что пятиэтажки постепенно сменялись разрезающими небо высотками, мы покинули центр и подъезжали к Кантемировской. Ну давай, Петрович. Ты же обещал.
– Алло? – раздался в трубке надтреснутый голос. – А ну держи ближе к уху, я не слышу.
– Дмитрий Петрович! – громко сказала я.
– Еще ближе, говорю!
– Дмитрий Петрович, Альбина рожает.
– А? Вера, ты, что ли? Тихо, тихо, парень, не дергайся, сейчас анестезия возьмется…
Из недр желудка поднялось дурное предчувствие.
– Вы на операции? – безнадежно уточнила я.
– Да. Не могу говорить, Вера. Потом.
Я прикрыла глаза. Нужно отвезти Альбину в больницу, а там что-нибудь придумаем. Объясним свечение. Если она все чувствует, то и рожать должна с врачами.
– Ты это, Вера. Ребенка, главное, лови. Проверь, чтоб дышал. И чтоб послед вышел! Позвоню, как освобожусь. Ну, боец. Вроде онемело…
Звонок оборвался как раз тогда, когда мы подъехали к дому Альбины. Опустив стекло, я вдохнула потеплевший воздух. В нем пахло пробивающейся сквозь землю травой и талыми водами.
Вместо того чтобы выбраться из такси, я открыла список контактов. Снова нажала «Вызов».
– Да, Вера? – отозвалась Фрося после трех гудков. – Что такое?
Она так и не научилась здороваться. Или просто не удостаивала меня этой чести.
– Привет. У Альбины начались роды, а наш знакомый врач сейчас занят. Ты могла бы приехать? Или лучше все-таки в больницу?..
– В больницу не надо, – быстро ответила Фрося.
В трубке слышался детский визг.
– Но она же…
– Она сама справится.
– Она рожает, как обычная женщина! – выдохнула я. Часть меня по-прежнему возмущалась этим фактом, и я старалась за нее держаться. Альбине нужна живая часть моей души. И хорошая заморозка. – Я боюсь что-то сделать не так.
– Подожди, – в ухо мне зашуршало. Послышался приглушенный голос: – Ты можешь остаться с Миланой?
Я отстраненно подумала, что Антон сейчас рядом с ней. Судя по тому, что ответа не последовало, он просто кивнул.
– Ладно, – сжалилась Фрося. – Пришли адрес, я приеду.
Она отключилась.
– Эй, дэвушка, – таксист нашел мои глаза в зеркале заднего вида. – Помощь нужна?
Или все-таки отвезти Альбину в больницу? Вдруг что-то с малышом? Хотя Фросины дети рождались легко… Да и девочка Альбины, Танюша, в тот раз появилась на свет примерно за час.
Телефон пиликнул сообщением. «ТЫ ГДЕ?»
– Не надо, спасибо.
Я отправила таксисту оплату и выскочила из машины под крепчающий ветер. На ресницы упали первые ледяные капли. Альбина явно была в нетерпении.
Или ей было очень больно.
* * *
Дверцы лифта разъехались, и первым, что я увидела, была массивная фигура мужчины в черной футболке и джинсах. Смотрящий прислонился спиной к стеганой двери с желтыми кнопками, скрестил руки со вздутыми бицепсами на груди и мрачно наблюдал, как я иду от лифта. Ничего хоть отдаленно приветливого его лицо не выражало. Губы сжались в суровую линию, всполохи тумана в глазах предупреждающе сверкали.
– Тебя здесь не ждут, Зимняя Дева.
Никто сегодня со мной не здоровается, ты смотри.
– Еще как ждут!
– Тебе туда нельзя, – безапелляционно повторил Смотрящий.
– Как, интересно, ты меня остановишь? – спросила я. А сама подумала: наверное, я злюсь. Кто угодно бы разозлился.
Смотрящий посмотрел на меня в упор, и туман замерцал, свиваясь в два крошечных вихря.
– Я сказал, тебе туда нельзя.
Я прислушалась: у Смотрящего не билось сердце, ему не было холодно и страшно. Убить его нельзя, испугать нечем.
В заднем кармане джинсов затрезвонил мобильник. Я вытащила его, уже зная, что увижу. «Альбина».
– Слушай, это же твой ребенок, – заговорила я нарочито спокойно. Если у него нет сердца, может, откликнется здравый смысл? Я на ходу рассказывала все, что прочла о родах за последний месяц, все сложные случаи, какие только могла вспомнить, чтобы хоть как-то до него достучаться.
– Дети Весны всегда рождаются здоровыми, – отрезал он.
Я попробовала иначе:
– А Альбина? Она там одна, ей помощь нужна. Если что-то пойдет не так и ей не помогут, она же больше родить не сможет. Этого ты хочешь?
Смотрящий не двигался.
– Ты туда не пойдешь, – тихо повторил он.