Страница 50 из 63
Он шагнул ко мне и взял моё лицо в ладони. Его пальцы были холодными, но я чувствовала их тепло.
— Послушай меня, — сказал он, и в его голосе была такая сила, что я замерла. — Я не знаю, почему Аня ушла в горы одна. Не знаю, почему началась буря. Не знаю, почему я не нашёл её. Но я знаю одно: я не терял её. Она ушла. Сама. И я не смог её вернуть. Но я не терял.
Он замолчал, и я чувствовала, как его пальцы дрожат на моих щеках.
— А тебя, — сказал он, — я не потеряю. Потому что ты здесь. Потому что ты выбрала меня. Потому что мы вместе. И что бы ни случилось, я буду рядом. Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, найдут ли самолёт. Не знаю, вернутся ли твои подруги. Но я знаю, что я не уйду. Я не оставлю тебя. Я не потеряю тебя.
— Но если..
— Никаких «если», — он перебил меня. — Я знаю, каково это — ждать без надежды. Я знаю, каково это — надеяться, что тебе позвонят, что откроется дверь, что кто-то скажет: «Я здесь». Я знаю эту боль. И я не хочу, чтобы ты проходила через это одна.
— Саша..
— Но решать тебе, — он отпустил моё лицо и отступил на шаг. — Если ты хочешь, чтобы я ушёл — я уйду. Если ты думаешь, что нам лучше не быть вместе — я пойму. Если ты боишься, что я приношу несчастья — я не буду тебя переубеждать. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Я люблю тебя, Кристина. И я никогда не сделаю тебе больно.
Я смотрела на него, и слёзы текли по щекам, застилая глаза. Он стоял в двух шагах от меня, и между нами была пропасть, которую я сама создала.
— Я боюсь, — прошептала я. — Я так боюсь.
— Я знаю, — он не двигался с места. — Я тоже боюсь.
— Чего?
— Потерять тебя, — сказал он. — Потерять так, как потерял её. Не успеть. Не сказать. Не сделать. Я боюсь, что ты уйдёшь, и я останусь один. Снова.
Я шагнула к нему. Он не двинулся, и я шагнула ещё раз, и ещё, пока не оказалась вплотную.
— Прости меня, — сказала я, уткнувшись лицом в его грудь. — Прости, что я такая трусиха. Прости, что сомневалась. Прости, что ушла.
Он обнял меня, и я почувствовала, как его руки смыкаются вокруг меня, как он прижимает меня к себе, как его сердце бьётся где-то рядом.
— Не надо, — сказал он. — Не надо извиняться. Я понимаю. Я всё понимаю.
— Я люблю тебя, — прошептала я. — Я так тебя люблю, что мне страшно. Страшно, что это закончится. Страшно, что ты исчезнешь. Страшно, что я останусь одна.
— Не останешься, — он поцеловал меня в макушку. — Я здесь. Я никуда не уйду.
Мы стояли на набережной, обнявшись, и ветер дул с реки, и снег кружился в воздухе, и я чувствовала, как его тепло согревает меня. Не только тело — душу.
— Саша, — сказала я, когда смогла говорить.
— Да?
— Ты прав. Я не должна была уходить. Не должна была молчать. Не должна была сомневаться. Просто.. когда я прочитала ту статью, мне показалось, что я ничего о тебе не знаю. Что ты чужой. А потом я испугалась, что ты притягиваешь беду. Что я притягиваю. Что мы вместе — это катастрофа.
— И что теперь? — спросил он.
— Теперь я знаю, что это не так, — я подняла на него глаза. — Ты не притягиваешь беду. И я нет. Просто жизнь.. она такая. Иногда больно. Иногда страшно. Но это не значит, что нужно бояться любить.
Он улыбнулся, и я увидела, как его лицо светлеет.
— Ты права, — сказал он. — Не нужно бояться.
— И я не хочу больше бояться, — я сжала его руку. — Я не хочу, чтобы между нами были секреты. Я не хочу, чтобы ты что-то скрывал. Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за того, что не сказали вовремя.
— Я тоже не хочу, — он поцеловал меня в лоб. — Давай договоримся: никаких секретов. Никаких недоговорённостей. Если что-то беспокоит — говорим сразу. Хорошо?
— Хорошо, — я кивнула. — И никаких уходов посреди ночи.
— Это ты мне обещаешь? — он усмехнулся.
— Обещаю, — я улыбнулась. — И ты обещай.
— Обещаю.
Мы стояли на набережной, обнявшись, и снег падал на наши плечи, и я чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Страх уходит. Сомнения тают. Остаётся только любовь.
— Замёрзла? — спросил он.
— Немного, — призналась я.
— Пойдём домой, — он обнял меня за плечи. — Я сделаю кофе. Или чай. Что хочешь.
— Чай, — я прижалась к нему. — С имбирём. Как ты умеешь.
— Хорошо, — он поцеловал меня в висок. — Пойдём.
Мы пошли по набережной, держась за руки, и я смотрела на замёрзшую реку, на снег, который кружился в воздухе, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я боялась, что мы не справимся. Боялась, что прошлое разрушит нас. А сегодня я иду с ним по улице, и мне тепло, и я знаю, что всё будет хорошо.
— Саша, — сказала я.
— Да?
— Ты говорил, что знаешь, каково это — ждать без надежды. Ты ждал Аню?
— Ждал, — он кивнул. — Долго. Каждый день думал, что позвонят, что найдут, что она вернётся. Но прошёл месяц, потом два, потом год. И я понял, что она не вернётся.
— Как ты с этим справился?
— Работал, — он пожал плечами. — Работал, не думая ни о чём. Приходил в больницу утром, уходил ночью. Спал в ординаторской. Пока однажды не понял, что так нельзя. Что я не живу, а существую.
— И что ты сделал?
— Переехал, — он улыбнулся. — Сюда. Начал новую жизнь. Думал, что смогу забыть. Но не забыл. Просто научился жить с этой болью.
— А теперь? — спросила я. — Больно?
— Теперь легче, — он сжал мою руку. — Я встретил тебя. И понял, что жизнь продолжается. Что можно любить снова. Что можно быть счастливым, даже если прошлое не отпускает.
Я остановилась и посмотрела на него.
— Ты счастлив? — спросила я.
— Счастлив, — он ответил без колебаний. — Как никогда.
— Я тоже, — я улыбнулась. — Даже когда страшно. Даже когда больно. Я счастлива, что ты у меня есть.
Он поцеловал меня. Прямо на набережной, под падающим снегом, на виду у всего города. И я ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Не от кофе, не от чая — от него.
— Пойдём, — сказал он, отстраняясь. — А то совсем замёрзнешь.
— Пойдём, — согласилась я.
Мы пошли домой, держась за руки, и я знала, что этот разговор навсегда останется со мной. Как напоминание о том, что любовь сильнее страха. Что правда сильнее секретов. Что мы сильнее, чем кажемся.
* * *
Дома он сделал чай с имбирём, как обещал. Мы сидели на кухне, пили из больших кружек, и я чувствовала, как тепло возвращается в замёрзшие пальцы.
— Кристина, — сказал он, когда мы допили чай.
— Да?
— Ты простила меня? За то, что не сказал о жене?
— Не за что прощать, — я покачала головой. — Я понимаю, почему ты молчал. Я бы, наверное, тоже не сказала. Сразу.