Страница 4 из 63
— Нормально, — он отложил карту. — После сотрясения это бывает. Будете лежать, никакой активности. Через пару дней отпустит.
Он подошёл ко мне, взял мою руку, проверяя пульс, потом посветил фонариком в глаза, заставляя смотреть то вверх, то в стороны. Его пальцы были прохладными, но уверенными, и почему-то это прикосновение успокаивало.
— Зрачки реагируют нормально, — сказал он, словно сам себе. — Пульс немного учащён, но это от стресса. Вы в аварию попали?
— Да, — я сглотнула. — Мы с подругой ехали в аэропорт.
— В аэропорт? — он поднял бровь. — За границу?
— На море, — я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Мы должны были лететь с подругами. Встречать Новый год.
Он помолчал, глядя на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего я не смогла прочитать.
— Всему своё время, — сказал он наконец. — Сейчас ваша задача — лечиться. Новый год можно встретить и здесь. У нас, между прочим, ёлка в холле стоит. Правда, пластмассовая, но гирлянды настоящие.
Я не знала, плакать мне или смеяться. Пластмассовая ёлка в больничном холле — это было так далеко от бирюзового моря и белоснежных пляжей, что казалось насмешкой.
— Мои подруги.. — начала я. — Они ждали нас в аэропорту. Я должна была..
— Ничего вы не должны были, — мягко перебил он. — Ваши подруги — взрослые люди. Они улетят или не улетят, но это не ваша ответственность. Сейчас ваша ответственность — лежать и не дёргаться.
В его голосе была твёрдость, но не жёсткость. Он говорил так, словно знал, о чём говорит, и это знание передавалось мне, заставляя немного расслабиться.
— Я пришлю медсестру, она даст вам успокоительное, — сказал он, направляясь к выходу. — Постарайтесь поспать. Сон сейчас — лучшее лекарство.
— Доктор, — окликнула я его, когда он уже взялся за ручку двери.
Он обернулся.
— Спасибо.
Он кивнул и вышел, оставив меня одну с пульсирующей головой, капельницей и мыслями, которые никак не хотели укладываться в спокойный, сонный ряд.
Я закрыла глаза и попыталась представить, что сейчас происходит в аэропорту. Маша, Лера, Женя, Даша — они там, ждут нас с Ольгой, звонят, не дозваниваются. Ольга уже, наверное, связалась с ними, сказала, что случилось. Может быть, они решили лететь без нас. Может быть, они уже прошли регистрацию, сдали багаж, сидят в зале вылета и пьют кофе, обсуждая, как несправедливо всё обернулось.
Я надеялась, что они полетели. Надеялась, что они не стали ждать, не стали менять билеты. Пусть хотя бы они отдохнут, погреются на солнце, искупаются в море. Пусть Новый год у них будет таким, каким мы задумывали.
Я провалилась в сон, и в этом сне я стояла в аэропорту, среди толпы, и смотрела, как подруги проходят через стеклянный рукав к трапу самолёта. Они оборачивались, махали мне, что-то кричали, но я не слышала их голосов. Я только видела их улыбающиеся лица, счастливые, полные предвкушения.
Я махала им в ответ, и улыбалась, и думала, что всё будет хорошо.
Я тогда ещё не знала, что это был последний раз, когда я видела их живыми.