Как профукать праздник. Любовь в больничной палате

Глава 12

Утро второго января выдалось хмурым.

За окном снова пошёл снег — крупный, тяжёлый, он падал на подоконник и таял, оставляя мокрые разводы на стекле. Гирлянда на окне погасла, и палата казалась серой, безжизненной, как и моё настроение.

Я сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на ёлку. Игрушки блестели, но их блеск казался мне теперь каким-то чужим, далёким. Вчерашняя записка лежала под подушкой, и я то и дело касалась её пальцами, проверяя, не исчезла ли она.

Саша не приходил.

Я знала, что он дежурит, что он, наверное, занят, что ему нужно время. Но внутри меня жил холодный червячок сомнения: а вдруг я обидела его так сильно, что он больше не захочет приходить? Вдруг он понял, что я не стою его усилий? Вдруг..

— Ты чего такая кислая? — Марья Ивановна сидела на своей кровати и смотрела на меня с сочувствием. — Опять новости смотрела?

— Нет, — я покачала головой. — Просто задумалась.

— Не надо много думать, — наставительно сказала она. — Особенно после сотрясения. Врач что говорил? Покой и никаких нагрузок. А ты всё думаешь, думаешь..

Я улыбнулась — слабо, через силу, но улыбнулась. Марья Ивановна была права. Думать было вредно. Но я не могла остановиться.

Завтрак принесли, но я снова не ела. Каша остыла, чай стал тёплым, и я смотрела на них, не испытывая ни малейшего желания прикоснуться.

— Кристина, к тебе посетитель, — медсестра заглянула в палату, и я вздрогнула.

— Кто? — спросила я, надеясь увидеть знакомое лицо.

— Мужчина. Назвался Максимом.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

Максим.

Это имя я не слышала больше года. С тех пор, как мы расстались. С тех пор, как я поняла, что человек, которого я считала своей опорой, на самом деле умел только брать. С тех пор, как я собрала его вещи в коробку, поставила у двери и сказала: «Уходи».

— Мне не нужно его видеть, — сказала я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

— Я передам, — медсестра кивнула и вышла.

Но через минуту она вернулась.

— Он говорит, что это важно. Что он волнуется. Что он хочет убедиться, что с тобой всё в порядке.

Я закрыла глаза. Я знала этот голос — мягкий, настойчивый, который умел уговаривать, убеждать, заставлять делать то, что нужно ему. Я знала его тактику: сначала забота, потом чувство вины, потом требования. И я не хотела снова попадать в эту ловушку.

Но что-то во мне — может быть, слабость, может быть, любопытство, может быть, надежда на то, что люди меняются, — заставило меня кивнуть.

— Пусть зайдёт.

* * *

Он вошёл в палату, и я не узнала его.

Нет, лицо было тем же — правильные черты, тёмные волосы, голубые глаза, которые когда-то казались мне самыми красивыми на свете. Но что-то изменилось. Может быть, выражение лица. Может быть, то, как он держался. Может быть, я сама изменилась.

— Крис, — он подошёл к моей кровати, и я почувствовала знакомый запах его одеколона. — Боже, как ты?

— Здравствуй, Максим, — сказала я, и мой голос был спокойным. Спокойнее, чем я ожидала.

Он сел на стул, который стоял у моей кровати — тот самый, на котором вчера сидел Саша. Я заметила это и почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Я узнал, что ты в больнице, — сказал он, и в его голосе было столько заботы, что я едва не поверила. — Позвонил твоей маме, она сказала.. Крис, почему ты мне не позвонила?

— Мы не общаемся, Максим, — напомнила я. — Уже больше года.

— Это не имеет значения, — он подался вперёд, и я увидела в его глазах знакомый блеск. — Когда я узнал, что ты в аварии, что ты здесь.. Я бросил всё. Срочно приехал.

Я молчала. Я знала, что он хочет услышать благодарность. Знак того, что я ценю его жест. Раньше я бы поблагодарила. Раньше я бы растаяла. Раньше я бы поверила.

— Спасибо, — сказала я, потому что вежливость не требовала искренности.

— Как ты? — он посмотрел на мою руку, где всё ещё была капельница, на лицо, которое, наверное, выглядело бледным и осунувшимся. — Врачи что говорят?

— Всё нормально. Сотрясение, скоро выпишут.

— А твои подруги? — он помолчал, и я увидела, как его лицо стало серьёзным. — Я слышал про самолёт. Крис, мне так жаль..

Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Не от его слов — от того, что он произнёс это вслух. Подтвердил то, что я пыталась не слышать.

— Спасибо, — сказала я снова, и голос мой дрогнул.

Он заметил это. Я видела, как его глаза стали мягче, как он подался ближе, как протянул руку, чтобы взять меня за руку.

— Крис, я знаю, как тебе тяжело, — сказал он, и в его голосе была та самая интонация, которая когда-то заставляла меня верить, что он единственный, кто меня понимает. — Ты не должна проходить через это одна. Я здесь. Я рядом.

Я смотрела на его руку, которая лежала поверх одеяла, и не брала её. Раньше я бы взяла. Раньше я бы ухватилась за эту руку, как утопающий за соломинку. Но сейчас я видела эту руку другой. Я видела, как она сжималась в кулак, когда я говорила «нет». Я видела, как она указывала на дверь, когда я была не права. Я видела, как она тянулась к моим вещам, когда мы расставались.

— Максим, — сказала я, и мой голос был твёрже, чем я чувствовала себя. — Зачем ты пришёл?

Он удивился. Я видела это по тому, как дёрнулась его бровь, как изменилось выражение глаз. Он не привык, чтобы я спрашивала прямо. Он привык, что я принимаю его заботу без вопросов.

— Как зачем? — он сделал вид, что не понимает. — Я волнуюсь. Я хочу помочь.

— Помочь? — я посмотрела на него. — Как?

— Ну.. — он замялся. — Я могу быть рядом. Поддержать. Отвезти домой, когда выпишут. Помочь с делами..

— Какими делами?

— Крис, — он вздохнул, и в его голосе появилась знакомая нотка раздражения. — Ты что, не понимаешь? Твои подруги пропали. Ты в больнице. Тебе нужна помощь. А я.. я хочу быть тем, кто поможет.

— Потому что ты меня любишь? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах что-то, что раньше не замечала. Или не хотела замечать. Расчёт.

— Конечно, люблю, — сказал он. — Я всегда любил. Просто мы не поняли друг друга тогда.

— Не поняли, — повторила я. — Максим, ты меня обманывал. Ты брал деньги с моей карты без спроса. Ты говорил, что я ни на что не гожусь, чтобы я чувствовала себя виноватой. Ты..

— Это было давно, — перебил он. — Я изменился.

— Люди не меняются за год, — сказала я. — Особенно если не хотят меняться.

— Крис, — он снова взял меня за руку, и я не успела отдёрнуть. — Я знаю, что ты сейчас в тяжёлом состоянии. Я знаю, что тебе больно и страшно. Но ты не должна отталкивать тех, кто хочет помочь. Не должна оставаться одна.