Страница 22 из 63
— Что? — она посмотрела на меня с недоумением.
— Ты тоже собираешься винить себя? — я обвела взглядом палату — Ингу, Ольгу, Дашу. — Все вы собираетесь винить себя? Инга — за то, что выбрала рейс. Ольга — за то, что не успела в аэропорт. Ты — за то, что тебя обокрали. А я? Я должна винить себя за то, что попала в аварию? Или за то, что не настояла на другом месте отдыха? Или за то, что не позвонила им вовремя?
— Крис.. — начала Инга.
— Нет, давайте посмотрим правде в глаза, — я чувствовала, как во мне поднимается что-то, что я не могла сдерживать. Может быть, это была истерика. Может быть, гнев. Может быть, просто отчаяние, которое искало выход. — Мы все можем найти тысячу причин винить себя. Мы могли поехать в другое место. Мы могли выбрать другой рейс. Мы могли опоздать. Мы могли не ехать вообще. Мы могли, могли, могли.. Но мы не знали. Никто из нас не знал. И если мы начнём сейчас перебирать все «если бы», мы сойдём с ума. Все.
В палате стало тихо.
Я перевела дыхание и продолжила, уже спокойнее:
— Мы не знаем, что с ними. Мы не знаем, найдут их или нет. Но мы знаем одно: мы здесь. Мы живы. И мы можем помочь. Не тем, что будем винить себя, а тем, что будем искать информацию, будем поддерживать друг друга, будем ждать. И если они вернутся.. когда они вернутся, они увидят нас. Сильных. Способных ждать. Способных надеяться.
— А если не вернутся? — спросила Даша, и её голос был едва слышен.
Я посмотрела на неё, потом на Ингу, потом на Ольгу, которая всё ещё сидела на коленях у моей кровати, уткнувшись лицом в одеяло.
— Если не вернутся, — сказала я, и голос мой дрогнул, — мы будем помнить. Мы будем жить так, чтобы они могли нами гордиться. Мы будем счастливы за них и за себя. Мы будем..
Я замолчала, не в силах продолжать. Слёзы подступили к горлу, но я сдержалась. Не сейчас. Не здесь. Не перед ними.
— Мы будем сильными, — закончила я. — Мы будем сильными ради них.
* * *
Мы сидели в темноте.
Свет в палате не включали — зачем? В темноте было легче говорить. Легче думать. Легче чувствовать, что ты не одна.
Инга нашла в интернете список пассажиров. Она читала имена вслух, и каждый раз, когда она произносила знакомое имя, у меня что-то обрывалось внутри.
— Мария Дегтярева, — прочитала Инга. — Евгения Градова. Валерия..
— Хватит, — попросила Даша. — Пожалуйста.
Инга замолчала.
Я смотрела в потолок и думала о том, как они сидели в кафе, когда мы обсуждали поездку. Как Маша подёргивала ногой от нетерпения. Как Женька мечтательно закатывала глаза. Как Лера смеялась, и её смех разносился по всему заведению.
— Они не могли погибнуть, — сказала я вслух. — Они слишком живые, чтобы погибнуть.
— Никто не слишком живой, чтобы погибнуть, — ответила Инга, и в её голосе была такая горечь, что я не нашла слов, чтобы возразить.
— Помните, как мы в школе ходили в поход? — вдруг спросила Даша.
Я повернулась к ней.
— Какой поход?
— В десятом классе. Мы пошли в лес, заблудились, и Маша нас вывела. Помните? Она тогда сказала: «Не паникуйте. Паника — это самое страшное. Пока мы спокойны, мы найдём выход».
Я вспомнила. Мы действительно заблудились. Шли по лесу несколько часов, уже темнело, и мы начали паниковать. Все, кроме Маши. Она стояла посреди поляны, смотрела на деревья, на солнце, на тени, а потом сказала: «Нам туда». И мы пошли. И вышли к дороге через двадцать минут.
— Она всегда умела находить выход, — сказала Инга тихо.
— И сейчас найдёт, — добавила Ольга, поднимая голову. — Она найдёт.
Мы молчали, и в этой тишине было что-то такое, что сближало нас больше, чем любые слова. Мы думали об одном и том же. Мы боялись одного и того же. Мы надеялись на одно и то же.
— Давайте что-нибудь сделаем, — сказала я. — Что-то, что покажет, что мы их ждём.
— Например? — спросила Даша.
— Не знаю. Зажжём свечу. Или просто посидим в тишине. Помолчим о них.
— Это как молитва? — спросила Инга.
— Не знаю, — я пожала плечами. — Может быть. Просто.. я хочу, чтобы они знали, что мы здесь. Что мы ждём. Что мы не сдаёмся.
Ольга встала с колен и подошла к тумбочке. Там стояла маленькая ваза, в которой Марья Ивановна держала свои хризантемы. Ольга вынула цветы и поставила вазу на середину тумбочки.
— Свечи нет, — сказала она. — Но есть зажигалка. И есть.. — она порылась в пакете, который принесла Даша, и достала маленькую упаковку чайных свечей. — Это я купила, когда ехала сюда. Не знаю, зачем. Просто..
— Поставь, — сказала я.
Ольга зажгла свечу и поставила её в вазу. Маленький огонёк задрожал, отбрасывая тени на стены, и палата наполнилась мягким, тёплым светом.
Мы смотрели на пламя, и каждый думал о своём. Я думала о Маше, которая всегда была главной. О Жене, которая мечтала о солнце. О Лере, которая смеялась громче всех.
— Я не умею молиться, — сказала Даша тихо. — Я никогда не умела.
— Я тоже, — ответила Инга. — Но сейчас.. мне кажется, это неважно.
— Что неважно? — спросила Ольга.
— Умеешь ты или нет. Главное — веришь.
Я смотрела на свечу, и мне казалось, что её пламя — это наш маленький маяк в темноте. Маяк, который укажет путь тем, кто потерялся в океане.
— Пусть они вернутся, — сказала я. — Пусть они будут живы. Пусть они знают, что мы их ждём.
— Пусть вернутся, — повторила Инга.
— Пусть, — прошептала Даша.
— Пусть, — сказала Ольга.
Мы сидели в темноте, глядя на маленький огонёк, и молчали. И в этой тишине было что-то большее, чем слова. Что-то, что не умещалось в молитвы и обещания.
Надежда.
Мы держались за неё, как утопающие держатся за спасательный круг. Мы не знали, есть ли у этой надежды основание. Мы не знали, услышит ли нас кто-нибудь. Мы не знали, есть ли смысл в том, что мы делаем.
Но мы делали.
Потому что больше нам нечего было делать.
* * *
Свеча горела долго.
Мы сидели и смотрели на неё, пока пламя не начало мерцать, предвещая, что воск скоро закончится. За окном совсем стемнело, и в палате было тихо — только наше дыхание и редкие звуки из коридора.
— Мне пора, — сказала Инга первой. — Завтра на работу. Но я приеду после смены.
— Я тоже, — добавила Даша. — Может быть, к тому времени будут новости.
Ольга молчала. Она всё ещё сидела на коленях у моей кровати, и я чувствовала, как она не хочет уходить.
— Оль, — я погладила её по голове. — Ты тоже иди. Отдохни.
— Я не хочу отдыхать, — сказала она. — Я хочу быть здесь. С тобой.
— Я здесь не одна, — я улыбнулась, хотя улыбка вышла слабой. — У меня есть Марья Ивановна. И Саша. И вы. Я справлюсь.