Страница 17 из 63
Глава 5
Утро началось с шума.
Я ещё не проснулась до конца, когда сквозь сон услышала голоса. Они были приглушёнными, но взволнованными, и в них чувствовалось что-то такое, что заставило меня открыть глаза, хотя будильник не звонил и в палате было ещё темно.
Голоса доносились из коридора. Кто-то говорил быстро, отрывисто, перебивая сам себя. Кто-то всхлипывал. И над всем этим — ровный, спокойный голос медсестры, которая пыталась успокоить, объяснить, сказать что-то важное.
Я села на кровати, и голова снова закружилась. Но я уже привыкла к этому — к лёгкой качке, к тому, что мир на секунду плывёт перед глазами, а потом встаёт на место. Я подождала, пока головокружение пройдёт, и посмотрела на часы, которые Ольга принесла мне вчера и поставила на тумбочку.
Восемь утра.
В палате было тихо. Марья Ивановна ещё спала, повернувшись лицом к стене, и её дыхание было ровным, спокойным. Она не слышала шума в коридоре. Или слышала, но не придала ему значения.
Я прислушалась.
— ..никто не ожидал.. — донёсся обрывок фразы. —..связь потеряна.. —..поиски уже..
Слова были знакомыми, но я не могла сложить их в осмысленную картину. Связь потеряна. Поиски. Эти слова не имели отношения ко мне. Они были оттуда, из новостей, из чужой жизни, которая шла где-то там, за стенами больницы.
Я откинулась на подушку и закрыла глаза.
Телефон лежал на тумбочке, и я машинально протянула руку, чтобы проверить сообщения. Экран разбит, сенсор работает с задержками, но я уже привыкла.
Сообщений не было.
Серые галочки. Не прочитано.
Я вздохнула и положила телефон обратно. Может быть, сегодня. Может быть, через час. Может быть, когда они проснутся и включат телефоны, и увидят, что я звонила, и напишут, что всё хорошо.
Я заставила себя не думать об этом. Заставила себя думать о другом — о том, что сегодня, может быть, меня выпишут, или хотя бы разрешат вставать, или хотя бы дадут нормальную еду вместо больничной каши.
Дверь в палату открылась.
Я повернула голову и увидела медсестру — ту самую, что была здесь вчера, с усталым, но добрым лицом. В руках она держала поднос с завтраком, но, что было странно, телевизор.
— Доброе утро, — сказала она, и в её голосе было что-то необычное. Какая-то напряжённость, которой не было раньше. — Как спалось?
— Нормально, — ответила я, чувствуя, что что-то не так. — А что случилось? В коридоре шум..
— Ничего, — слишком быстро ответила она. — Обычная больничная суета. Вот, принесла вам завтрак. И телевизор решила включить — говорят, сегодня хорошие программы показывают. Праздничные.
Она поставила поднос на тумбочку и взяла пульт. Её руки слегка дрожали, и я заметила, как она избегает смотреть мне в глаза.
— Что-то случилось? — спросила я снова, и в голосе моём прозвучала тревога.
— Всё нормально, — повторила она, нажимая кнопку на пульте. — Завтракайте. Я потом зайду.
Она вышла, и я осталась сидеть на кровати, глядя на экран телевизора, который висел на стене напротив.
На экране мелькнула заставка новостного канала. Потом — лицо ведущего. Мужчина лет сорока, с серьёзным выражением лица, в тёмном пиджаке и белой рубашке. Он говорил быстро, чётко, и в его голосе не было обычной новогодней радости.
— ..по предварительным данным, связь с бортом была потеряна в два часа пятнадцать минут по местному времени. На момент потери связи самолёт находился над акваторией Индийского океана. Поисковые операции начались немедленно, однако на данный момент..
Я смотрела на экран, и слова не складывались в предложения. Они были просто словами — набором звуков, которые не имели смысла. Самолёт. Связь потеряна. Поиски.
— ..на борту находились сто сорок три пассажира и шесть членов экипажа. Среди пассажиров — граждане России, Китая, Германии..
Ведущий продолжал говорить, но я его уже не слышала. Я смотрела на бегущую строку внизу экрана, где маленькими буквами было написано что-то важное, что-то, что я должна была прочитать, но не могла.
Строка остановилась.
«Рейс 472. Направление: Москва — Пхукет. Статус: пропал. Связь потеряна в 02:15 UTC».
Москва — Пхукет.
Москва — Пхукет.
Это был наш рейс.
* * *
Я смотрела на экран, и мир вокруг меня переставал существовать.
Я слышала голос ведущего, но слова превратились в белый шум. Я видела картинку — карту, на которой была отмечена точка исчезновения, синий океан, красная метка, — но она расплывалась, теряла очертания, превращалась в цветное пятно.
— ..поисковые самолёты уже подняты в воздух.. — говорил ведущий. —..к месту предполагаемого исчезновения направлены спасательные суда.. —..погодные условия в районе поисков осложнены..
Я не верила.
Я не могла верить.
Это не могло быть правдой. Это был какой-то сон. Какой-то кошмар, который приснился мне после того, как я съела на ночь слишком много каши. Я сейчас проснусь, и всё будет нормально. Я открою глаза, и телевизор будет показывать какую-нибудь старую комедию, а ведущий будет рассказывать о погоде на завтра.
Я закрыла глаза.
Раз, два, три.
Открыла.
На экране всё та же карта. Всё тот же синий океан. Всё та же красная метка.
— ..родственникам пассажиров рекомендуется обратиться в специально организованный информационный центр по телефону..
Родственникам.
Я была не родственницей. Я была подругой. Но это не имело значения. Потому что на том самолёте были Маша, Женя, Лера. Мои подруги. Мои лучшие подруги. Те, с кем мы выросли, с кем делили секреты, с кем планировали будущее.
Я схватила телефон.
Пальцы дрожали, и я несколько раз промахивалась, пытаясь открыть список контактов. Экран мигал, трещины разбегались в разные стороны, сенсор работал с задержками, но я наконец нашла нужное имя.
Маша.
Гудки.
Один, два, три.
— Абонент недоступен.
Я набрала снова.
Гудки. Один, два, три.
— Абонент недоступен.
Женя.
Гудки.
— Абонент недоступен.
Лера.
— Абонент недоступен.
Я набирала снова и снова, и каждый раз механический голос повторял одно и то же, и каждый раз я чувствовала, как паника поднимается всё выше, сжимает горло, перекрывает дыхание.
— Нет, — прошептала я. — Нет, пожалуйста. Нет.
Я набрала номер Инги.
Гудок. Два. Три.
— Крис? — голос Инги был сонным, хриплым.
— Инга, — я говорила, и голос мой дрожал так сильно, что слова почти не разбирались. — Ты видела новости?
— Какие новости? — она не понимала. — Что случилось?