Страница 61 из 79
Хозяйка еле держалась на дрожащих ногах, по напудренным щекам безостановочно текли слезы. Если отец юноши, князь Цзинъань, узнает об этом, от ее терема Свежего ветра и светлой луны камня на камне не оставят. И Хоу тоже раскрыл рот в потрясении.
– Господин… боюсь, это неуместно.
– Уместно. – Молодой человек бросил холодный взгляд на своего сопровождающего, а затем обратился к хозяйке: – Где она живет?
Та не решалась ответить.
– Где… – мямлила она, – где она живет? Я не знаю.
– Господин!
И Хоу был встревожен, но также знал, что княжич упрям, как баран. Если уж решил, то будет стоять до конца. Слуга не осмелился возражать, потому пошел иным путем.
– У господина еще не было обряда совершеннолетия
[70]
[Обряд совершеннолетия (кит. 冠礼) – проводился, когда юноше исполнялось 20 лет, только после него он становился полноправным членом общества и был готов к службе и браку. Проходил в несколько этапов, главный из которых – надевание заколки-гуань и получение взрослого имени.]
. Если хотите жить за пределами усадьбы, вам нужно разрешение князя. Сегодня мы…
– Сегодня мы останемся здесь.
И Хоу так и встал с отвисшей челюстью.
– Возвращайся и скажи моему отцу… – он сделал паузу, губы его тронула редкая улыбка, – что я нашел мать моих будущих детей.
Цин У холодно посмотрел на него, а остальные молча наблюдали с открытыми ртами.
– Я тебя не люблю.
– Ничего, со временем полюбишь, – нежданно мягко ответил он, услышав среди ночного ветра будто бы шепот:
«Пусть уже эта жизнь закончится. Когда я выпью отвар забвения, перейду мост Найхэ и все забуду, найди меня снова в следующей жизни. Тогда мы начнем сначала».
«На сей раз я нашел тебя, и отныне моя очередь заботиться о тебе, подарить жизнь, полную покоя».
«Давай начнем все с чистого листа».
Глава 5. Встреча Орхидеи и Повелителя демонов
Маленькая орхидея, спрятавшись в густых зарослях, предавалась безудержным рыданиям.
Фея и представить себе не могла, что наставница Сы Мин не станет искать ее после побега. Она долго ждала у небесных врат, но та за ней не пришла. Убитая горем, Ланьхуа в порыве злости спустилась с Небес, и никто не заметил ее побега. Девушке вдруг показалось, что она ни для кого не важна, что, даже если исчезнет, всем будет наплевать.
От этой мысли фея расплакалась пуще прежнего.
В этот миг яркое солнце отбросило тень на ее макушку, и Орхидея безучастно подняла свои красные опухшие глаза. Чистая лазурь неба не отличалась ничем примечательным, и, когда Ланьхуа уже уверилась, что ей все почудилось, раздался оглушительный грохот, похожий на раскаты грома, а затем налетел стремительный ветер, стерев рощицу, где скрывалась фея, с лица земли.
Перепуганная маленькая Ланьхуа, зажмурив глаза, сползла на землю. Она долго ждала, когда стихнет буря, прежде чем осмелилась опасливо приоткрыть веки. Густая роща теперь опустела, выделялась лишь глубокая яма неподалеку. Девушка беспомощно осмотрела голую поверхность вокруг и, сраженная любопытством, после некоторых раздумий подошла поглядеть, что скрывалось на дне.
Яма была огромной, в ширину около пяти-шести чжанов. На дне было темным-темно – даже не различишь, что там находилось.
Маленькая орхидея, чье сердце давно трепетало пичужкой, испуганно вглядывалась во тьму, как вдруг бледная рука схватила ее за лодыжку!
– А-а-а! – крик феи эхом прокатился по округе.
Затем у нее перед глазами все поплыло, и, совершенно заплутавшая в завертевшейся кутерьме, она, неизвестно за что схватившись, полетела на дно ямы.
Поднялась пыль, а затем медленно осела.
После падения у Ланьхуа кружилась голова и рябило в глазах. С трудом приподнявшись, она обалдело разглядывала нечто черное, что развалилось у нее на груди. В мыслях была лишь блаженная пустота.
Нечто черное, оказавшееся телом, внезапно простонало и, само того не сознавая, потерлось головой о ее грудь. Ланьхуа долго лежала в оцепенении, прежде чем осознала, что некто попытался полакомиться ее бобовым сыром
[71]
[«Полакомиться бобовым сыром» (кит. 吃豆腐) – образное выражение, аналог в русском языке – «распускать руки».]
. Уши ее тут же покраснели, и, разозленная от смущения, она схватила незнакомца за волосы и зарядила ему пару крепких пощечин.
– Ненавижу! Извращенец! Я фея Ланьхуа!
Напавший «извращенец» не дрогнул. Маленькая орхидея поспешно оттолкнула его и лихорадочно поправила одежду. Приведя себя в порядок, она обернулась и как следует рассмотрела этого развратника.
Темная ткань соскользнула с его головы, обнажив великолепные серебристые волосы, что блеском своим едва не ослепили фею. Расшитый золотом воротник и манжеты выдавали его знатный статус, однако она и представить себе не могла, чтобы небожитель высокого положения решился бы щеголять на Небесах со столь притягивающей взгляды шевелюрой.
Она настороженно приблизилась к мужчине в черном, коснулась его стоп и затем, присев, аккуратно перевернула. Увидев его лицо, Ланьхуа буквально окаменела. Она откинула спутанные волосы, скрывавшие его черты, и, наклонившись ближе, мягко коснулась кончиками пальцев ресниц.
– Они такие длинные… Накладные, что ли? – Фея бесцеремонно выдернула парочку пучков и поднесла поближе, чтобы рассмотреть. – Хм, будь мои ресницы такими длинными, разве я не выглядела бы еще прелестнее, когда плачу? Что бы я ни натворила, меня бы не наказывали…
– Заплачь, тогда и узнаешь.
Маленькая орхидея закоченела, ее взор скользнул вниз, встретившись с глазами недавно пробудившегося мужчины.
Алые радужки, словно легендарный кровавый нефрит, что десятки тысяч лет напитывался кровью, оттенялись убийственной ци… Один его безразличный взгляд – и у Орхидеи мороз прошел по коже, словно смертоносная ци пронзила ее с ног до головы, оставив один лишь леденящий ужас.
С этим мужчиной шутки были плохи.
Ланьхуа, осознавая всю бедственность своего положения, попыталась броситься наутек, однако бежать было некуда. Мужчина в черном протянул руку и легко схватил фею за шею. Она хотела расплакаться, но не могла выдавить ни слезинки, а он поднял ее к своему лицу, одарив равнодушным взглядом.
– Поплачь еще.
Ему даже не нужно было приказывать – та уже заголосила, давясь рыданиями:
– Господин, я… я едва появилась на свет. Мое тело еще незрелое и горькое на вкус. Я невкусная, я невкусная!