Страница 89 из 157
Я не сразу заметил, что подстраиваюсь под Сэйко, упрощая вопросы.
— Нет, не злые, — послушник расплылся в щербатой улыбке. — Добрые. Хорошие самураи, предупредительные, я таких раньше и не встречал.
— Добрые?
— Паланкин с собой привезли. Большой паланкин с двумя носильщиками. Нет, не так: двух носильщиков с паланкином. Подушек внутрь накидали — не счесть! Ваку-ваку! Для настоятеля, да. Он отказывался, хотел пешком идти. Самураи уперлись: нет, и все тут. А будете спорить, так мы прямо здесь вспорем себе животы.
Сэйко раскраснелся, тараторил без умолку:
— Как это святой Иссэн будет до самого порта ноги бить? Оно хоть и под гору, а негоже! Заставили сесть в паланкин и унесли. Он мне из паланкина еще рукой помахал.
— Заставили? Силой?
— Нет, уговорами.
— Он не велел ко мне сбегать? В управу?
— Зачем?
— Доложить об отъезде?
— Так вроде бы вы не его начальник? Ну, чтобы вам докладывать? Такие, как святой Иссэн, разве что будде докладывают…
— Сообщить, дурень! Просто сообщить, чтобы я знал!
Не выдержал. Сорвался. Бывает.
Каюсь.
Сэйко задумался:
— Нет, вроде не велел.
Это могло означать что угодно — не велел, велел, но Сэйко забыл, велел, но Сэйко не понял, что именно от него хотят.
— Ошибся, — вдруг заявил Сэйко, наморщив лоб. Чувствовалось, что умственный труд стоит ему больших усилий. — Ошибся, да. Прощения прошу.
— В чем ты ошибся? Он все-таки посылал тебя в управу?!
— Я сказал, что святой Иссэн уплыл. Потом сказал, что его унесли. Это неправильно. Его сначала унесли, а потом он уплыл. Наверное. Мало ли, вдруг не уплыл?
— Как это — не уплыл?
— Ну, вдруг в порту сидит до сих пор?
— Зачем?
— Корабль ждет. Вдруг корабль еще не пришел?
И послушник снова взялся за метлу.
В порту, перед тем как самому взойти на борт, я успел справиться у чиновника, ведающего прибытиями и отплытиями, насчет корабля с настоятелем. Сэйко зря сомневался, тот корабль отбыл без промедления, едва старый монах поднялся по сходням.
Заодно выяснилось, что за стариком прислали не просто корабль, а настоящий годзабунэ — роскошное судно, достойное князей, на палубе которого размещалось жилое помещение. Корабельные борта украшали гербы с бабочками и цветком — знак клана Ода, к каковому принадлежал и нынешний сёгун. На знаменах, поднятых на носу и корме, черной нитью были вышиты «три монеты» — «вечное счастье через богатство», символ того же клана.
Сначала унесли, подумал я, потом уплыл.
Знать бы, почему, но от этой последовательности веяло бедой.