Луна в тумане

В давние времена, если доставить на родину тело человека, умершего на заработках, было некому, кто-нибудь, кто знал три вопроса и семь ответов, делал амулет — печать, исписанную секретными иероглифами — и приклеивал его на лоб покойнику. Призванная волшебством, душа возвращалась в остывшее тело, и остатки жизнетворной Ци вновь начинали циркулировать в отведенных для них каналах.

Кён-си — так называли поднятых на кантонском диалекте.

Живой мертвец вставал, и ему приказывали самостоятельно отправиться в родные края для захоронения. К сожалению, суставы мертвого тела закостеневают. Двигаться кён-си мог лишь прыжками на двух ногах, вытянув вперед руки для равновесия. Да и облик его менялся — невесть откуда брались старомодные халат и шапка, будто у чиновника или ученого мужа древности, с затылка свешивалась до пят длинная коса, кожа делалась белой с легкой прозеленью, а на пальцах отрастали длинные крючковатые ногти.

Некоторые перемены были к лучшему — разум кён-си делался острее и сообразительней, чем даже при жизни.

В дороге он скрытно передвигался ночами, избегая встреч с людьми, а днем прятался от солнечного света в пещерах и других укромных местах. Встречи с людьми ему были противопоказаны и по особой, не слишком приятной причине — сказывалась нехватка Ци, и кён-си инстинктивно жаждал пополнить запасы за счет живых. Во время еды он терял контроль над собой и вполне мог — если его не останавливал хозяин, создатель кён-си, или глава семьи создателя! — прикончить свою жертву.

Главным стремлением кён-си было достойное захоронение в родной земле, а вовсе не преступное продление своего существования. Еда — дело низменное, хоть и необходимое, в отличие от целей высоких и благородных. Поэтому он и избегал людей, справедливо полагая, что остатков Ци ему хватит на дорогу, а дальше — не его забота. Главное, что печать с него в итоге сорвут, обряды проведут — и можно будет упокоиться с чувством выполненного долга.

Лежи себе в могиле! Чем плохо?

Всяко лучше, чем прыгать по ночам.

— Скачи! — сказал отец поднятому сыну. — И поторопись, нас ждут.

— Да, отец, — согласился сын.

Он уже знал, что произошло. А кто бы на его месте не знал?

Новый план был не очень-то прост, но тоже хорош и осуществим, и тоже провалился. Покойный Тацуя Суга успешно допрыгал до побережья, сопровождаемый отцом, где лег в условленном месте на землю, дал завернуть себя в покрывало, — и отец с сыном стали ждать контрабандистов.

Лодка не пришла, как ранее не пришли носильщики.

Когда все допустимые сроки истекли, безутешный старик велел сыну прыгать обратно в город. Там, дома, в тишине и покое, Суга собирался снять с кён-си властную печать, вернув мертвецу его обычный облик, и заняться обустройством похорон в Акаяме.

— Жаль, — грустно сказал Тацуя. — А что поделаешь?

И поскакал назад.

Дома старик протянул руку к печати — и отдернул ее, вздрогнув от ужасного подозрения. Он уже знал про новый закон будды Амиды, хотя еще и не сталкивался напрямую с его проявлениями. Что, если снятие печати Амида расценит, как убийство? Мало ли что мертвец до того успел скончаться от болезни?!

Печать наклеена, труп восстал. Значит, к нему вернулась жизнь.

Сорвешь печать — отнимешь жизнь.

Отправиться в ад и отдать свое тело сыну? Старый Суга и рад был бы пожертвовать собой ради воскрешения сына и наследника, но в данном случае он знал три вопроса — и ни одного точного ответа. Есть ли корысть в таком поступке? Наверное, есть, и тогда сын-перерожденец станет презренным каонай. Безликий не может быть главой торгового дома. Есть ли польза для сына в дряхлом, изношенном теле отца? Может, и есть, но это ненадолго, и в самом скором времени сын последует за отцом. Старость есть старость, как ни крути. И наконец, выживет ли семья, если старшие мужчины уйдут из жизни, считай, подряд, один за другим?

Женщины. Двое мальчиков.

Старик надеялся вернуться к делам торговли и протянуть достаточно, — природным путем или тайными знаниями! — чтобы его сменили взрослые внуки.

Но что делать с кён-си?

— Хитрость жизни в том, — сказал Гохэн Суга женщинам и мальчикам, — чтобы умереть молодым, но как можно позже.

— Ты имеешь в виду, — спросили женщины и мальчики, — что следует как можно дольше сохранять здоровье?

— Нет, — сказал Гохэн Суга. — Я имею в виду совсем другое.

И отвел их в погреб, где ждал Тацуя Суга.

Сперва было потрясение. Потом ничего, приспособились.