Страница 133 из 157
4 «Как ты посмела проникнуть в спальню господина?!»
— …В соседней комнате ваших покоев стоит черная шкатулка с изображением цветов лотоса. Что хранится в ней?
— Письменные принадлежности.
— Перечислите.
— Набор кистей. Тушечница и брусок туши в отдельной коробочке.
— Очень хорошо. За день до того, как с вами случилось… э-э… несчастье, вы получили приглашение. Что это было за приглашение и от кого?
— Меня звали на неофициальный приём.
— Кто?
— Регент.
— Его имя?
— Вечно ломаю язык об его треклятое имя! Господин Чя-тан Тё-ай.
Имя регента девушка произнесла по слогам, с немалым усилием. Ну да, я бы тоже с первого раза не выговорил.
— Последний вопрос: не так давно вы сообщили мне, сколько еще пробудете на Окинаве. Итак, когда планировался ваш отъезд?
— Я не говорил вам ничего подобного! Я сам не знаю, сколько здесь пробуду. Все зависит от воли моего досточтимого отца.
— Так и есть. Вы мне такого не говорили.
— Ваша очередь, Сэтору-сан. Задайте три вопроса.
Старший из братьев Ногути поднялся на ноги, хоть это было и не обязательно.
— Какая ваша любимая игра?
— И-го[39].
— Кому вы всегда проигрывали?
— Кабаяме Кюэмону. И отнюдь не всегда! Я выиграл у него трижды.
Дзайбан кивнул, подтверждая сказанное.
— Вы не раз наблюдали поединки, какие устраивали мы с братом. Кто из нас побеждает на плетях, а кто — на палках?
— Вы — на палках, ваш брат — на плетях.
— Ответы правильные!
Сэтору опустился на свое место, весьма довольный собой. Его брат уже готов был задать свои вопросы, но я жестом остановил его и обернулся к дверям.
— Тиба-сан, спрашивайте вы.
Ногути Масаши не сумел скрыть своего удивления — да что там, возмущения! Дознаватель вызывает стражника вперед него?!
— Простите мою дерзость, госпожа… Ой, господин!
От волнения лицо Тибы пошло багровыми пятнами.
— Позвольте спросить: на какой лошади вы обычно выезжаете, когда вам случается покидать пределы дзайбан-бугё?
— На вороном жеребце по кличке Хаяй. Замечу, что он полностью оправдывает свое имя![40]
— Именно так, господин! Второй вопрос…
Я следил за тем, как Тиба набирает в грудь побольше воздуха. Решится или нет? Это было слабое место моего плана: стражник робел в присутствии знатных господ. Я не винил его за это.
Тиба не подвел: разразился грозным лаем.
На местном наречии.
Мне стражник признался, что не слишком хорошо знает здешний язык. Однако нужную фразу составить смог. А когда узнал, для чего она понадобится, — едва не пошел на попятный.
— Как ты посмела, — гаркнул он, — проникнуть в спальню господина?!
— Наглец! Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! — девушка вскочила на ноги, сжала кулаки. — Я Симадзу Мунэнобу! Это моя спальня! И почему ты обращаешься ко мне на языке варваров, ничтожество?!
Тиба рухнул на колени. Он отчаянно бил поклоны, колотясь лбом об пол.
— Примите мои глубочайшие извинения, — вмешался я. — Это я принудил Тибу обратиться к вам таким непочтительным образом. Вся ответственность лежит на мне.
Девушка умолкла. Воззрилась на меня:
— Принудили? Зачем?
Кулаки перерожденца разжались.
— Я хотел узнать, что вы ответите и на каком языке. Будете ли возмущены, придете ли в ярость…
— Надеюсь, вы получили удовольствие?
— Ни малейшего. Еще раз приношу свои извинения. Это было сделано в интересах дознания.
— Извинения принимаются.
Девушка опустилась на подушки. Я же, напротив, встал.
— Я, Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона, объявляю дознание по делу о случившемся фуккацу закрытым. Мною было достоверно установлено, что в тело женщины по имени Тира переселился дух Симадзу Мунэнобу, младшего сына князя Симадзу Цунатаки. Означенная Тира, дочь пэйтина Нагусику Тинэна, будет именоваться Тира-Вторая, о чем немедленно будет составлена грамота, заверенная моей подписью и печатью службы Карпа-и-Дракона.
Дождавшись, пока Широно закончит протокол и поднимет взгляд на меня, я кивнул ему:
— Широно-сан, составляйте грамоту. Я подпишу.
Все зашевелились, вставая с мест.
— Рэйден-сан, — господин Кабаяма склонился к моему уху. — Я бы попросил вас на пару слов.
— Не могли бы вы повременить с оформлением грамоты? Пусть ваш помощник ее составит, но с подписью и печатью обождем, хорошо?
— Но зачем?!
Мы удалились шагов на десять от комнаты, где проходил допрос, и остановились у поворота коридора. Место выбрал господин Кабаяма.
— Уверен, — он говорил вполголоса, — вам не хуже меня известно, что в особых случаях допускается сохранение прежнего имени и сословия переродившегося в новом теле. Весьма редкое исключение из общего правила, но иногда его все же применяют.
— Да, мне это известно. Но подобное возможно лишь в случаях, когда перерожденец сохранил свой прежний пол. В случае же господина Мунэнобу…
Сын князя Сацума, сохранивший мужское имя и титул, в женском теле? Решительно невозможно! Даже если этого пожелает сам глава клана.
Вслух я этого не сказал.
— Вы правы, Рэйден-сан. Тем не менее, я хочу дождаться прямых указаний князя на сей счет.
— Вы подвергаете переродившегося большой опасности! Тира-Вторая, или господин Мунэнобу, если вам так угодно, держится из последних сил. Девять дней без регистрации фуккацу? Это не шутка! Я не знаю, сколько она еще продержится. Вы же не хотите, чтобы перерожденец лишился рассудка?
— Ни в коем случае! Мы надеялись, что ждать с оформлением грамоты не придется. Но, увы, гонец еще не вернулся.
— Гонец? Какой гонец?
— Посланный мною к князю. Его отправили на самой быстроходной лодке, какая только нашлась, едва нам сообщили, что вы отбыли из порта Акаямы и направляетесь на Окинаву.
Серьезно у них дело поставлено. Новости долетают, как на крыльях. И все же недостаточно быстро, как оказалось.
— Простите мою непонятливость, но зачем было отправлять гонца к князю, узнав о моем отплытии? С каким сообщением?