Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 98 из 189

Август 1948 г. Советский Союз, Германская ССР, Берлин, Центральный клинический госпиталь

— Товарищ Штокхаузен! — В двери кабинета с табличкой «Главный эпидемиолог города Берлина Михаэль фон Штокхаузен» заглянула секретарша. — Вы просили напомнить, когда начнётся «Научный вестник»! До начала телепередачи осталось пять минут!

Она зашла в кабинет шефа, подошла к стойке с телевизором, нажала кнопку включения и пощёлкала переключателем, устанавливая нужный канал.

— Большое спасибо! — Сидящий за рабочим столом Штокхаузен вежливо улыбнулся.

Секретарша покинула помещение, затворив за собой дверь, и главный эпидемиолог отложил в сторону пачку отчётов, присланных из районных больниц. Никому не нужная рутинная работа, заключающаяся в регулярной сверке нескольких сотен одних и тех же показателей. Штокхаузен помнил их наизусть, и от того возня с ними была ещё более скучной. Тоска! Одно и то же изо дня в день на протяжении шести лет.

В целом ему однозначно повезло. Он выжил во время эпидемии, виртуозно замёл следы эсэсовского прошлого, начал новую жизнь и сделал стремительную карьеру. Советских медиков погибло много, поэтому врач-вирусолог, немец со знанием русского языка, оказался очень полезен во время проведения вакцинации от коричневой чумы.

После войны Германия обезлюдела. Города стояли полностью пустыми. Уцелевшие крохи населения бежали в деревни, стремясь отгородиться от других людей и при этом обеспечить себя пищей и кровом. Ситуация в Европе, потерявшей две трети населения, была ненамного лучше. И тут появляется советская вакцина! Разумеется, решение о вступлении в состав Советского Союза было единственно верным. Штокхаузен проголосовал за это в числе первых и, как врач-эпидемиолог, многое сделал для скорейшей популяризации этой идеи. В те месяцы его авторитет вырос очень сильно, что по сей день приносит свои плоды.

Можно было сделать политическую карьеру, возможно даже занять место в руководстве новоиспечённой Германской ССР, но он не стал рисковать. Если быть на виду, то какая-нибудь информация о его истинном прошлом может просочиться наружу. Вдруг кто-то что-то когда-то видел, слышал или читал… Никто ведь секретные подземелья нацистов так и не нашёл, но это было делом времени и желания. Там могли обнаружить кадровую картотеку СС, а в ней — дело унтершарфюрера Гольденцвайга с фотографией, поэтому лучше было соблюдать осторожность и не мозолить глаза толпе без особой причины. Осторожность превыше всего!

Идеально было бы уехать в захолустье. Однако фермерствовать, копаясь по колено в навозе, он не хотел, ибо считал это неблагородное занятие недостойным столь светлых умов, как собственный. Нужно было занять подобающее положение. Пусть не сразу, но как можно быстрее. Эпидемиологи стали не слишком нужны: Советы полностью победили коричневую чуму, а других эпидемий в мире не осталось, разве только в Африке периодически возникали небольшие вспышки каких-то инфекций, но туда он точно не собирался. Он уже хлебнул горя во время эпидемии, переболев ею трижды, и впредь испытывать здоровье на прочность не был намерен.

На экране телевизора появился московский диктор и с по-коммунистически суровой торжественностью объявил о начале передачи «Научный вестник». Его изображение сменилось знаменитой на весь СССР заставкой с надписью «По заказу Академии наук Советского Союза» и эмблемой «Предприятия 3826». Судя по звуку музыкального сопровождения, доносящегося через стену, его секретарша тоже смотрит сейчас эту программу. Впрочем, «Научный вестник» смотрят все. Ну, в Германии-то уж точно. Всё-таки это самое настоящее окно, ведущее из нашего захолустья туда, где кипит жизнь и возникают новые веяния.

— Здравствуйте, дорогие товарищи! — голос диктора за кадром сочетался с воодушевляющим видеорядом с глобальных советских строек. Штокхаузен с первого взгляда узнал корпуса возводящейся Курчатовской АЭС. — Спешим ознакомить вас с текущим положением дел в советской науке! Наша редакция ежемесячно получает сотни тысяч писем, во многих из которых излагается просьба рассказать об истории возникновения тех или иных прорывных открытий, кардинально изменивших ход науки и будущее человечества! В частности, большой интерес вызывает история победы советских учёных над коричневой чумой. Мы не могли не пойти навстречу советским гражданам, и потому сегодняшний выпуск будет посвящён именно этой трагической теме. Но сначала по традиции ежемесячный отчёт о текущих успехах прогрессивной советской науки!

На экране пошли кадры из сборочных цехов кибернетических фабрик «Предприятия 3826», изготавливающих роботов в режиме реального времени, и Штокхаузен невольно залюбовался показанным крупным планом конвейером. Воодушевляющее зрелище! Кругом идеальная стерильность и скрупулёзный порядок! Длинная вереница кибернетических корпусов двигается по конвейерному пути, укреплённая на блестящих нержавеющей сталью подвесных крановых балках. Десятки манипуляторов синхронно сходятся и расходятся, привинчивая, приваривая и приклёпывая к корпусам те или иные детали, и по мере продвижения конвейера эти корпуса с каждым метром обретают всё более узнаваемые черты известных всему миру кибернетических механизмов!

Вид из сборочного цеха сменился видом из окна огромного стеклянного корпуса научно-конструкторского бюро. На заднем плане, сквозь стеклянную поверхность футуристического купола, накрывающего научное КБ, хорошо виднелась громада автоматизированной фабрики, окружённая цветущим садом, купающимся в лучах летнего солнца. На переднем плане за сверхсовременным рабочим местом, напичканным электроникой и светящимся множеством приборных панелей, в роскошном кресле восседал строгий молодой человек в научном комбинезоне «Предприятия 3826». Сосредоточенный взгляд специалиста скользил по показаниям приборов, но руки его свободно лежали на широких удобных подлокотниках.