Страница 66 из 189
Дочь майора Муравьёвой снова прыснула:
— Тонкую эстетическую натуру! Между прочим, товарищ сержант, ваше лицо не лучше!
— Как это не лучше?! — возмутился сержант. — Да я вообще красавец! В нашей деревне первым парнем был! Почти. А то, что физиономия в пятнах, это даже очень удобно! Когда товарищи учёные изобретут вакцину и вылечат нас от эпидемии, Катюшка, айда в лес по грибы! Нам даже хищных зверей бояться не придётся! С такими-то рожами к нам никто и близко не подойдёт!
Девушка невольно хихикнула, и сержант добавил:
— Давай, попрыгунья-стрекоза, поговори с мамой! Не надо её обижать. — Его голос на секунду стал другим: — Я вот свою мамку не помню совсем. Померли родители в голодный год… А иногда так хочется поговорить с ней или с батькой… да нет никого. Ступай, Катюшка, не егози!
— Хорошая мысль! — Сеченов посмотрел на офицеров НКВД. — Товарищи офицеры, позвольте родственникам пообщаться через стекло. А мы пока займёмся подготовкой к введению инъекции. А вот как раз и товарищ Кузнецов. Очень вовремя!
К лаборатории подошёл капитан Кузнецов в сопровождении телохранителя. Кто такой этот Кузнецов, офицер не знал. И, насколько он понял, этого не знал вообще никто. Кузнецова доставили в НИИ мозга в обстановке строжайшей секретности. Когда охрану НИИ оповестили о его появлении, сам Кузнецов был уже внутри. Приказ относительно него был всего один: беречь как зеницу ока. Особых проблем это не вызвало, потому что Кузнецов почти всё время либо сдавал кровь литрами, либо ел и отсыпался после этого.
Сам он почти всегда молчал и ничего не рассказывал. Однако байки о нём ходили жутковатые. Будто привезли его из самого Берлина и на самом деле он немец, ибо похож, и его вроде как зараза не берёт. И он даже не заражает никого, кто рядом. Но, если дорожку ему перейти, то вмиг заразит. Насколько это было правдой, офицер не знал. Но несколько раз он лично видел Кузнецова в заражённой зоне. А после этого — в безопасной зоне. И Сеченов реагировал на это как на что-то обыденное. И никто после этого не заразился. Зато именно с появлением Кузнецова дела с изготовлением вакцины улучшились. Поэтому сейчас подопытные вместе с профессором Захаровым четвёртые сутки живут с коричневыми нарывами на лицах. А раньше с такими пятнами умирали через полминуты после их появления. Нарывами же коричневые пятна становились уже потом, на трупах.
Вот и сейчас Сеченов с Кузнецовым оделись в защитные балахоны и ушли в заражённую зону с кучей медицинских шприцов, ампул и пробирок. Подопытные отправились к ним, лишь дочь майора Муравьёвой ещё несколько минут разговаривала с матерью. Под конец они помирились, и дочь даже улыбнулась Муравьёвой напоследок. Та ушла в полуобморочном состоянии, и все офицеры, кому не повезло принять участие в случившемся инциденте, пошли писать подробные рапорты о произошедшем. Ещё через два часа офицер сменился, поужинал в столовой первого этажа и улёгся спать. Кровати для охраны были установлены там же, на первом этаже, в кабинетах, потому что покидать здание НИИ мозга офицерам запрещалось.
Проснулся он посреди ночи от громких криков радости. Вроде бы кто-то кричал «Ура!», но спросонья он принял это за звуки боя. Поэтому, вскочив, бросился к оружию прямо в исподнем. Но быстро понял, что не слышит выстрелов. Наскоро одевшись, он выбежал из переоборудованного под спальное помещение кабинета и столкнулся со своими сослуживцами, неожиданно радостными и счастливыми.
— Что случилось?! — офицер заозирался.
— Вакцину изобрели! — один из чекистов хлопнул его по плечу. — Только что передали из лаборатории: вакцина сработала! Инфицированные выздоравливают! Как только их укололи — пятна за минуту рассосались! Никто не умер! Сейчас им кровь проверяют и потом в карантине сколько-то там держать будут, но наши, кто сейчас лабораторию испытаний охраняют, сами слышали, как Сеченов сказал, что вакцина работает так, как задумано, и теперь эпидемии конец!