Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 64 из 189

Те явились из соседней лаборатории вчетвером, маститые такие дядьки в строгих лабораторных халатах, с умудрёнными опытом лицами и с растерянностью во взглядах. Все они были серьёзными учёными, но разобраться в полимерах Сеченова оказалось гораздо сложнее, чем они считали изначально. Офицер не раз слышал, как они в сердцах сетуют друг другу на то, что полимеры есть абсолютно нестандартная субстанция, доселе не рассматриваемая ни физикой, ни химией, ни медициной.

— Товарищи, финальная структура противовирусного полимер-генератора готова, — Сеченов протянул им две колбы с разными надписями: — Это первый каскад. Это третий. Приступайте к монтажу химеры, я займусь вторым каскадом, если он… — учёный осёкся и поправился: — …когда он появится.

Матёрые ассистенты покивали, понимающе хмурясь, забрали колбы и покинули помещение. Сеченов открыл холодильник, извлёк оттуда стерильную герметичную коробку из хирургической стали с заранее заряженными шприцами и тоже вышел из лаборатории. Офицер НКВД немедленно двинулся следом.

— Товарищ офицер, — Сеченов обернулся к нему. — Пожалуйста, пригласите в лабораторию испытаний товарища Кузнецова!

— Есть! — отчеканил офицер и поспешил к ближайшему селектору. Добравшись до него, чекист наклонился к раструбу и произнёс: — Капитану Кузнецову явиться в лабораторию испытаний! Повторяю! Капитану Кузнецову срочно явиться в лабораторию испытаний!

Офицер заторопился обратно. Оставлять Сеченова одного нельзя. Это приказ товарища Сталина. Тут, в НИИ мозга, охрана сперва была расставлена на каждом этаже и через каждые десять метров. Но с приходом эпидемии в Москву Сеченов заявил, что такое количество людей лишь увеличивает потенциальное количество жертв. В итоге всю охрану переместили к входным дверям на этажах, и с Сеченовым теперь приходится передвигаться по одному. Непорядок! Мало ли что может случиться! Тут и научные ассистенты — или как их там правильно, — и добровольцы. Кто знает, что у них на уме?!

На этот раз он как в воду глядел! Не успел офицер добежать до лаборатории испытаний, тяжело дыша через противогаз, а там уже возникла чрезвычайная ситуация! Сеченов с медицинской коробкой подходил к стеклянной стене, а сзади к нему по коридору бежала та самая майор Муравьёва.

Офицер узнал её даже в противогазе, других женщин сюда не пускали, тем более в майорской форме. И следом за ней бежали двое его сослуживцев, офицеры охраны НИИ из НКВД, с пистолетами в руках!

— Майор Муравьёва! — рявкнул один из них, вскидывая пистолет. — Стоять! Последнее предупреждение! Ещё шаг — и открываю огонь!

Второй офицер тоже взял майора Муравьёву на прицел, и охранник Сеченова в три прыжка догнал учёного. Он закрыл ошарашенно оборачивающегося Сеченова собой, тоже выхватил пистолет и прицелился Муравьёвой в лоб. Та остановилась и схватилась руками за свой противогаз.

— Что происходит? — опешил Сеченов, недоумённо разглядывая представшую перед ним картину. — Товарищи! Пожалуйста, опустите оружие! Здесь нельзя стрелять! Это обычное стекло, за ним находится заражённая зона, вы же знаете…

— Товарищ Сеченов! — Муравьёва содрала с себя противогаз. — Дмитрий Сергеевич! У вас моя дочь! Пожалуйста, отпустите её! Умоляю вас! Она ещё ребёнок!

— Что вы такое говорите, Зинаида Петровна?! — ещё больше изумился Сеченов. — Какая дочь?! Какой ребёнок?! Мы не работаем с детьми, это исключено!

— Катя! Катя Муравьёва! — воскликнула майор, с трудом сдерживая слёзы. — Моя дочь! Моя Катюшка… Ей всего семнадцать…

— Екатерина ваша дочь? — искренне удивился Сеченов. — Но… почему вы не сказали?

— Я не знала! — трагически выдохнула майор. — Я не знала, что она записалась к вам добровольцем! Она сказала, что проведёт несколько дней в балетной школе. Там никого не осталось после эвакуации, а Катюша занимается балетом с шести лет, учителя прочили ей большое будущее… — Майор всхлипнула, но сдержалась: — Она сказала, что не хочет прекращать тренировки, а мы живём в маленькой квартирке… Я сама выхлопотала ей пропуск… Я всё время на службе! Только сегодня получилось туда заехать! Я выяснила всё лишь полчаса назад! Дмитрий Сергеевич, родимый, отдайте мне Катюшу…

— Но… — Сеченов был совершенно потрясён. — Это невозможно… — Он растерянно обернулся к стеклянной стене. — Она в опасной зоне… четвёртые сутки…

Майор Муравьёва издала едва слышный сдавленный крик и заломила руки, удерживающие противогаз. За стеклянной стеной появился профессор Захаров. Он с безразличием окинул взглядом сложившуюся немую сцену и приблизился к стеклянной стене вплотную. Офицер инстинктивно отшагнул назад. Лицо Захарова покрывали ядовито-коричневые нарывы, глазные сосуды полопались, губы засохли и потрескались, в трещинах виднелась запекшаяся кровь.

— Дима, — Захаров перевёл на Сеченова усталый взгляд, — по какому поводу шум? Если товарищ майор заражена, не убивайте её. Запустите её к нам.

— Она не заражена, — Сеченов болезненно потёр висок свободной рукой. — Она утверждает, что наш доброволец Екатерина её несовершеннолетняя дочь…

— Доброволец номер 83, Екатерина Бородина, 1923 года рождения? — уточнил Захаров. — Других женщин у нас сейчас нет.

— Екатерина Муравьёва! — воскликнула майор. — 1924 года рождения! Почему вы не проверили её документы?! Кто у вас занимается добровольцами?!!