Страница 57 из 189
Всё это означает, что заражение распространилось через подземную железную дорогу по всей Германии ещё до начала смертей. То есть никаких атомных ракет запущено не было. Судя по срокам, их даже не успели изготовить, терминальная стадия началась где-то за неделю до окончания этих работ. Значит, Советы и их союзники победили. Но ни те, ни другие в Берлине до сих пор не появились. А это, в свою очередь, означает, что эпидемия поразила и их. То есть заражение охватило и Европу, и Советы, и, быть может, даже США. И вряд ли кто-то сможет предотвратить её распространение. Мир наверняка обречён. Поэтому надо озаботиться сохранением собственной жизни. Что бы там ни случилось со всем миром, лучше прожить подольше, чем наоборот.
Стоящий у входного полога часовой бросил короткий взгляд на медицинское предписание и посторонился, уступая дорогу. Кузнецов вошёл в стационарную палатку полевого медицинского пункта и доложил военврачу:
— Капитан Кузнецов на сдачу анализа крови прибыл!
— Присаживайтесь, капитан, — военврач указал ему на стул возле медицинского стола, уставленного десятками пробирок с образцами крови и колбами с реактивами. — Расстегните рукав и закатайте его до локтя.
Кузнецов принялся закатывать рукав, исподволь оглядывая полевой медпункт. Брезентовая палатка на металлическом каркасе была установлена прямо на землю и могла вместить взвод в полном составе. Вполне нормально для полевого лагеря и совсем негусто для полевого госпиталя, пытающегося спасти от эпидемии целый полк. Впрочем, кто знает? Может, для врачей это нормально. В конце концов, это же не хирурги, которые штопают раны и вытаскивают осколки из нескольких сотен бойцов, оставшихся от нескольких тысяч после удара «Фау-5». Лекарство против коричневой чумы ищут где-то в Москве, а полевые медпункты, вроде этого, лишь собирают образцы крови и общую картину болезни.
Если, конечно, у этой заразы вообще есть картина. Потому что со стороны всё выглядит страшно и быстро: был человек, ходил, улыбался, шутил, ел с тобой за одним столом — потом ты отворачиваешься на десяток секунд, а когда поворачиваешься, он уже лежит на земле мёртвый, с коричневыми пятнами на лице. И вокруг тебя падают замертво другие, почти одновременно, словно по команде. И никто не понимает, что происходит. А позже, когда всё становится ясно, никто не знает, что делать. Поэтому на карантин закрывают всю дивизию. Точнее то, что от неё осталось. А остальная армия уходит дальше. Потому что карантин — это просто сидеть в первой попавшейся деревне до тех пор, пока все не выздоровеют сами по себе или не умрут. Выздоравливают единицы. Умирают тысячи.
После того задания, в ходе которого Кузнецов доставил секретный портфель связному берлинской резидентуры, война для него закончилась. Перейти линию фронта долго не получалось. Как позже выяснилось, командование советских войск, готовящихся к штурму Берлина, приказало не брать пленных и не выпускать из города беженцев, под видом которых могут улизнуть нацисты. В результате нейтральное пространство между позициями советских подразделений и вермахта превратилось в артиллерийско-пулемётное стрельбище. Пулями перемололо даже мелкие кусты. В первую ночь по нейтралке палили все кому не лень, и перейти линию фронта не удалось. Пришлось сутки прятаться в десятке метров от фашистских окопов и ждать следующей полуночи.
На вторую ночь плотность огня несколько снизилась: видимо, командирский энтузиазм приутих, и полевые офицеры позволили своим солдатам немного поспать. Кузнецов сумел переползти через линию фронта, но через позиции своих войск пришлось пробираться столь же тайком, как через немецкие. Попадаться на глаза кому-нибудь в эсэсовской форме явно не стоило, на этот раз в плен не возьмут. Разведгруппа, которая должна была встречать его у линии фронта, осталась в десяти километрах севернее, потому что на том участке плотность ночного огня была такой, что Кузнецов не стал даже пытаться осуществить переход.
В общем, до своих он всё же добрался. Часовые у палатки штабной разведки аж онемели, когда перед ними из темноты возник гауптштурмфюрер СС и при оружии. Пришлось взять их на мушку и зайти внутрь всем вместе. Там его узнали, и ситуация разрешилась с юморком и шуточками. Ему дали день отоспаться, потом пришла шифровка: Кузнецова вызывают в штаб разведки армии. В штабе с ним разговаривал лично начразведки армии, предварительно выгнав из помещения всех свидетелей. Кузнецову пришлось с точностью до секунды описать последовательность своих действий от выдвижения к линии фронта и до прощания с резидентом. Начразведки несколько раз задавал ему каверзные вопросы, явно стараясь запутать, но в итоге убедился, что задание было выполнено идеально.
После этого Кузнецова поздравили с присвоением очередного воинского звания «капитан» и велели ждать приказов. Он ожидал, что ему прикажут собирать своих людей и вновь отправят искать подземные заводы фашистов, но время шло, а приказов не поступало. А потом началась эпидемия, и всё покатилось к чертям собачьим.
Оказывается, россказни фашистов об атомных бомбах были блефом. Последней попыткой гитлеровцев отвести от себя неотвратимую кару. Никаких атомных бомб у них не было, и когда нацисты поняли, что их байки не остановят наступление Советской армии, они выпустили из своих лабораторий жуткую заразу, которая сожрала их самих сразу же, а потом перекинулась на всех остальных. Нацисты знали, сволочи, что подохнут, и потому решили забрать с собой в могилу весь мир.
Как сказал начразведки армии, мол, Кузнецов, ты в рубашке родился. По всему выходило, что именно он был последним, кто побывал в Берлине и успел покинуть его до заражения. Все остальные уже являлись разносчиками коричневой чумы. Но в те дни об этом ещё никто не знал, и потери оказались ужасающими. Никто даже не понял, как всё произошло. Передовые подразделения, удерживающие линию боевого соприкосновения, погибли мгновенно. Из двух миллионов человек в живых осталось меньше ста тысяч, рассеянных по фронту от Балтики до Померании. О том, что там вообще есть выжившие, стало известно лишь на третьи сутки, когда эти самые выжившие начали выходить в расположение второго эшелона приготовившихся к штурму Берлина войск.