Страница 46 из 189
— Вы правы, товарищ Сталин, — голос Сеченова утратил былой энтузиазм. — В общем, насколько я понимаю, Харитон Радеонович предлагает вернуть вирусам, входящим в состав полимерного реверсанта, их родные свойства. То есть вновь заставить их уничтожать клетки головного мозга, а не лечить их. Так, Харитон?
Сеченов перевёл взгляд на Захарова, и тот заговорил, напористо и уверенно:
— Совершенно верно! Благодаря полимерным вставкам, свойства бактерии и вирусов, составляющих реверсант, серьёзно усилены, а скорость их воздействия многократно ускорена. Боевой реверсант сможет впитаться в кожу врага практически мгновенно, быстро проникнуть в мягкие ткани, оттуда в капиллярную, а затем и в основную систему кровообращения. Полагаю, что уже через пять — десять минут после контакта реверсант достигнет головного мозга и начнёт уничтожать его клетки.
Захаров увидел, как Сеченов пытается что-то возразить, сделал предостерегающий жест, не позволяя ему заговорить, и продолжил:
— Чтобы враг не умер слишком быстро, я увеличу инкубационный период на срок до недели, это максимум наших возможностей. Но заражать окружающих инфицированный начнёт сразу, как только боевой реверсант достигнет мозга, то есть, как уже было сказано, через пять — десять минут. Для самокопирования вирусам полимеры станут уже не нужны, так что какие-то из характеристик реверсанта, скорее всего, несколько снизятся, но это ничего не изменит в глобальном плане! За семь суток инкубационного периода враги, ни о чём не подозревая, сами разнесут заразу по всему своему окружению! И когда инкубационный период закончится, все фашисты умрут в мучениях!
— В мучениях, в первую очередь, умрут простые люди! — не выдержал Сеченов. — Обычные гражданские немцы, которые и без всего этого живут под пятой нацистов! Мы убьём сотни тысяч ни в чём не повинных, в то время как настоящие враги укроются в этих подземельях, о которых тут сказано!
Он ткнул пальцем в лежащую перед собой раскрытую правительственную папку.
— Никто даже не знает, где они находятся! — продолжил Сеченов. — С чего ты решил, что реверсант доберётся до них, а не до простых людей и наших солдат, окруживших Берлин?
— Ради спасения целого мира можно пожертвовать каким-то количеством отдельных людей, — веско возразил Захаров. — Разве не так, Дима? Что дороже: два с половиной миллиарда жителей планеты или же шестьдесят миллионов немцев, из которых какая-то часть и есть те самые фашисты?
— Никто не дороже и не дешевле! — возмутился Сеченов. — Всё это люди! Твоё предложение неприемлемо в принципе!
— Партия, — жестко заявил Сталин, заставляя Сеченова замолчать, — находит предложение товарища Захарова единственным способом спасти советский народ и весь мир от атомных бомб Гитлера! — Он посмотрел на Захарова: — Сколько вам потребуется времени для изготовления этого, как вы сказали, боевого реверсанта? Неделю, я вас правильно понял?
— Совершенно верно, товарищ Сталин, — ответил Захаров. — Главная проблема не в создании реверсанта, а в противоядии от него. Нам потребуется вакцина, чтобы прекратить эпидемию, когда настанет пора. Кроме того, вакцина нужна для того, чтобы обезопасить наши войска, окружившие Берлин. Солдаты могут заразиться при контакте с инфицированными фашистами или беженцами из городских районов, охваченных эпидемией.
— Сколько нужно времени для производства вакцины? — уточнил Сталин.
— Этот вопрос лучше задать Дмитрию Сергеевичу, — покачал головой Захаров. — Реверсант — это его детище. Когда мы работали над самыми первыми вариантами реверсанта, у Дмитрия Сергеевича имелось противоядие. Собственно, я тогда случайно подхватил один из вирусов, когда упаковывал его внутрь активной бактерии. Одной инъекции антидота хватило, чтобы организм справился с заражением без последствий.
Сталин вновь перевёл взгляд на Сеченова:
— Как быстро вы сможете сделать вакцину, товарищ Сеченов?
Сеченов беспомощно закрыл глаза и предпринял последнюю попытку:
— Вакцина была готова ещё год назад, я создал её до того, как начал экспериментировать с опасными составляющими реверсанта. Но это ничего не значит! Это лабораторный образец для работы в лабораторных же условиях! То есть в условиях, близких к идеальным! На деле же любой из вирусов, оказавшись на улице, может мутировать! Транспортная бактерия, в которую они упакованы, тоже может мутировать! Нет никаких гарантий, что вакцина сможет погасить эпидемию! Требуются месяцы серьёзных исследований и экспериментов, чтобы убедиться в этом! Харитон Радеонович, как серьёзный учёный, не может этого не понимать!
— В первую очередь, Дима, — спокойно парировал Захаров, — я понимаю, что у нас нет этого времени. Через месяц мир сгорит в атомном огне фашистов.
— Партия очень хорошо понимает… — голос и взгляд Сталина, направленные на Сеченова, были воплощением участия и сострадания. Это застало Сеченова врасплох. Кто бы мог подумать, что Сталин способен на такие чувства…
Тем временем Сталин продолжил:
— …Насколько тяжело советскому учёному принять мысль об уничтожении тысяч безвинных людей. Это тяжёлое бремя, огромным камнем ложащееся на душу любого советского человека. Но другого выхода спасти мир у нас с вами нет, товарищи.
Вождь народов клятвенным тоном закончил:
— Мы сделаем всё, чтобы жертвы среди ни в чём не повинного населения были минимальны. Советский Союз не стремится стать палачом народов! У нас есть способы направить этот неотвратимый удар точно в сердце нацизма!
Сталин сделал многозначительную паузу и вновь перевёл взгляд на Захарова:
— Сколько самолётов потребуется для перевозки этого оружия к Берлину?
— Самолётов? — непонимающе нахмурился тот. — Один самолёт, я полагаю… Для запуска эпидемии достаточно одной колбы с боевым реверсантом. Можно, например, выпачкать им дверную ручку в здании фашистского штаба… Или поступить ещё как-нибудь, аналогичным образом… Враги сами разнесут заразу дальше. Даже если они тщательно вымоют руки после контакта с веществом, это их не спасёт. Полимерная бактерия всасывается в кожные покровы мгновенно.