Страница 33 из 189
Январь 1941 г. Швейцария, Берн, резидентура Управления стратегических служб США, секретный офис Аллена Даллеса
Замаскированная под массивный книжный шкаф потайная дверь отворилась, и помощник Даллеса указал Гранту на вход:
— Прошу вас, сэр! Я останусь здесь.
Войдя в секретный кабинет директора резидентуры, Грант невольно обернулся на звук задвигающегося шкафа, наглухо запирающего вход. Задняя стена шкафа оказалась стальной, так просто отсюда не выйдешь.
— Необходимые меры предосторожности, — раздался позади голос Даллеса. — Мы в нейтральной стране. Но нейтральная и безопасная — это далеко не одно и то же.
Грант обернулся. Даллес сидел в широком мягком кресле, расположенном спиной к тайному входу, из-за чего в первую секунду полковник не заметил его присутствия. Похоже, кресло легко вращалось, потому что сейчас оно стояло уже лицом к входу, и сидящего в нём директора резидентуры Управления стратегических служб США было хорошо видно.
— Доброе утро, сэр! — поздоровался Грант и представился: — Полковник армии США Джеймс Абрам Грант. Прибыл в ваше распоряжение по приказу генерала Эйзенхауэра.
— Присаживайтесь, полковник. — Даллес указал на стоящий у стены мягкий стул. — Генерал Эйзенхауэр очень высокого мнения о вас и ваших способностях. Он заверил меня, что вы тот, кто нам нужен. Надеюсь, он не ошибся.
— Я не подведу вас в любом случае, сэр! — отчеканил Грант. — Но должен предупредить, что я абсолютно не информирован о том, что от меня требуется.
— Никто не информирован, — покачал головой Даллес. — Секретный департамент, который вы возглавите, создаётся в режиме строжайшей секретности. На данный момент о его существовании знают лишь пять человек, включая президента.
— Не ожидал, что мне окажут настолько высокое доверие, — искренне оценил Грант. — Это мотивирует меня служить США с ещё большим рвением. Что я должен сделать?
— Опыт идущей войны более чем красноречиво показал нам, что прилагаемые Соединёнными Штатами усилия в области разведки и контрразведки оставляют желать лучшего.
Даллес сделал короткую паузу и вперил в Гранта суровый взгляд:
— Скажу прямо: если смотреть правде в глаза, то у США нет разведки. Ибо то, что имелось в нашем распоряжении до войны, просто смехотворно. Бессистемная россыпь мелких управлений, собирающих информацию каждое для своего ведомства: армейские сами по себе, флотские сами по себе, ФБР само по себе и так далее. Ни единой структуры, ни тем более взаимного обмена разведданными. С началом войны мы пытаемся исправить это пагубное положение дел, но навёрстывать упущенное приходится на бегу, иначе не скажешь.
Он вновь умолк на секунду и сразу продолжил:
— Тем временем наши враги, как нынешние, так и потенциальные, даром времени не теряют. Для надёжного противодействия этим угрозам нашей стране требуются мощные специализированные структуры. Эффективные, результативные и секретные. Одну из таких структур мы создаём в настоящее время. Вам предстоит возглавить Секретный департамент, входящий в её состав. В ближайшие дни вы ознакомитесь со всеми подробностями и вступите в полномочия, сейчас же я хочу особо обратить ваше внимание на саму суть возглавляемого вами департамента: это секретное подразделение внутри секретной структуры. Вы понимаете, что из этого следует, полковник?
— Думаю, да, сэр! — кивнул Грант. — Внутри новой организации знать о существовании моего департамента будет далеко не каждый. Это подразумевает, что мы будем выполнять боевые задачи на территории враждебных государств, формально не являющихся нашими врагами и де-юре не находящимися в состоянии войны с США. Я думаю, генерал Эйзенхауэр направил меня к вам потому, что остался доволен моей диверсионной работой, сэр! Я имею определённый опыт в этой сфере.
— Вижу, что генерал не ошибся. — В голосе Даллеса мелькнули нотки удовлетворения. — Мне не придется объяснять вам, что такое аналитика. Поговорим о вашем первом задании. Вы знаете, что такое Урановый комитет, полковник?
— Нет, сэр, — Грант отрицательно покачал головой. — Впервые слышу о таком.
— Это группа учёных-эмигрантов из Европы, занимающаяся проблемой создания атомной бомбы, — объяснил Даллес. — Президент санкционировал эти исследования в 1939-м в ответ на письмо Эйнштейна, опасавшегося создания нацистами этой атомной бомбы.
— Атомная бомба? — Грант нахмурился. — Насколько я знаю, это не более чем теория, обсуждаемая некоторыми учёными на уровне неких далёких и туманных перспектив. Никакого практического применения у этой теории сейчас нет.
— Уже есть, — прервал его Даллес. — Поэтому вы здесь.
— Значит, — нахмурившийся Грант помрачнел, — атомную бомбу создали не мы. Иначе сейчас на моём месте сидел бы какой-нибудь учёный.
— К счастью, её ещё не создали, но в остальном вы вновь правы, полковник! — Даллес бросил на него одобрительный взгляд, тут же сделавшийся стальным. — Несколько дней назад нам удалось выяснить, что гитлеровские учёные перешли от теоретических изысканий в этой области к практическому конструированию. Если ничего не предпринять, то максимум через год у них будет готовая к применению атомная бомба. И не одна. Некоторые источники считают, что первый функционирующий образец может быть изготовлен нацистами ещё раньше.
— Этого нельзя допустить! — решительно заявил Грант. — Однажды мир уже недооценил немецкую науку. В результате в небе над Западной Европой господствуют «Фау-2», а от Лондона и Парижа остались одни руины! Даже странно, что Гитлер так долго не бил ракетами по русским!
— Нас это тоже весьма удивляло, — кивнул Даллес. — Одно время даже существовала версия, что между Гитлером и Сталиным существуют некие договорённости, даже несмотря на довольно-таки вероломное нарушение Советским Союзом пакта о ненападении Молотова-Риббентропа. Особенно вероятной эта версия стала выглядеть осенью, когда Советы внезапно прекратили агрессивные наступательные действия на Одере и перешли к обороне под предлогом проведения давно назревшей реформы в армии. Вам лучше меня известно, полковник, что нашим европейским союзникам пришлось дорого заплатить за эту реформу.