Страница 180 из 189
— Я видел расчёты, — согласился Кузнецов. — Из них следует, что у меня редкое сочетание генов и невозможно заранее предугадать, как поведёт себя ДНК-реставратор при контакте с моим генетическим кодом. Поэтому ты отправил именно меня? Нужно было поставить практический эксперимент? Ты же знал, что я не стану отправлять своих людей на смерть и пойду сам. — Полковник пожал плечами. — Я не сержусь. В конце концов, «Аргентум» для этого и создан.
— Я бы сказал, — поправил его Сеченов, — что у тебя аномальное сочетание генов. Генетический след древних прародителей, покинувших эту планету тысячи лет назад. Когда-то такая генетика была у каждого. Сейчас не осталось ни у кого. Точнее, раз ты существуешь, почти ни у кого. Но я не сомневаюсь, что теперь, объединившись в единый «Коллектив», человечество достигнет звёзд и когда-нибудь разыщет бесконечно далёких и бесконечно могучих предков!
— А предки узнают в этом Коллективе своих потомков? — уточнил Кузнецов. — Им будет непросто опознать их в одной-единственной на всех личности.
— Это не будет единственная личность! — вскинулся Сеченов. — Это будет коллективный разум! Миллиарды разумных частиц, слившихся в единое целое! Могучее, гениальное и прогрессивное!
— А тех, кто не захочет сливаться в единое прогрессивное целое по-хорошему, ты заставишь силой? — Полковник внимательно изучал нейрополимерную перчатку на руке Сеченова. — Или выпустишь на них очередную коричневую чуму в стиле профессора Захарова? Добрый день, Харитон Радеоныч! Тебе там не тесно? Скучно, наверное, без связи с полимерами?
— Я был против эпидемии! — вскинулся Сеченов. — Это не моя вина! В этом нет ничьей вины, мы стояли перед выбором: или мы, или гитлеровцы!
— И в чём оказалась разница? — Полковник испытующе посмотрел на академика, но поморщился и безразлично махнул рукой. — Ладно, теперь уже неважно. Что сделано, то сделано, назад не вернёшь. Сейчас самое время не наломать дров на будущее, не так ли, Дмитрий Сергеевич?
— Объединение людей в единый «Коллектив» — это спасение! — убеждённо заявил Сеченов. — Это выход! Это шанс всё исправить и никогда больше не опускаться до смертоубийства себе подобных!
— И чтобы не опускаться до смертоубийства, — продолжил за него полковник, — ты лишишь себе подобных воли. Чтобы не возиться потом с несогласными.
— Я не собираюсь лишать воли кого бы то ни было! — возмущённо воскликнул Сеченов. — Я лишь избавлю их от эгоизма, алчности и примитивного стремления грести всё под себя любой ценой!
В его глазах вспыхнул фанатичный блеск святой убеждённости в своей правоте.
— Ты же подчинил себе «Коллектив»! Ты же видишь всё! Так посмотри! Сними шоры и взгляни на всё непредвзято, ты же теперь выше всего этого! Оглянись вокруг! Как они живут?! Бесцельно! Бесполезно! Напрасно! У каждого из них есть величайшее сокровище Вселенной — разум! Но сколько из них действительно дорожат этим владением?! Единицы? Сотни? Может, тысячи? Из миллиардов!
Он скорбно поник и продолжил с искренней грустью в голосе:
— Подавляющему большинству людей разум нужен лишь для достижения своих примитивных целей пещерного троглодита: заработать денег, чтобы можно было ничего не делать и вкушать плоды труда других людей. Кто-то просто пытается обрести деньги, кто-то пытается обрести власть, чтобы через неё обрести деньги, кто-то, кто уже обрёл деньги, стремится через них обрести власть! Иные работают всю жизнь, иные изощряются в преступных ухищрениях, иным везёт, но всё в итоге сводится к одному: разум используется для того, чтобы получить возможность ничего не делать! Люди применяют разум, чтобы прийти в состояние стагнации разума. Это ли не абсурд?
Сеченов саркастически усмехнулся.
— Мы дали им роботов в надежде, что теперь, отринув необходимость тяжёлого физического труда, они обратятся к науке и полетят к звёздам! Какое ещё доказательство должно было убедить их в том, что наука есть будущее человека и его эволюции? Но наукой заинтересовались лишь единицы. Подавляющая масса людей, избавившись от изнурительного труда, отправилась ничего не делать! Они создали соцсети, раздули до безобразных размеров индустрию развлечений, погрязли в бездумных увеселениях и даже пытаются зарабатывать ничего-не-деланьем! Строчат друг для друга контент в сетях! Ничто производит ничто для прочего ничто! И всё ради того, чтобы обрести ту самую вожделенную возможность ничего не делать! Разумное существо должно жить ради преумножения возможностей своего разума, а они живут ради преумножения возможностей его стагнации от безделья и бессмысленных занятий, эту стагнацию усугубляющих!
Учёный печально покачал головой:
— Даже власть имущие, те, кому уже досталось обилие власти, продвигают науку исключительно с целью обретения ещё большей власти! У них в кармане огромная страна, куда же больше?! Так ведите же людей в космос, к звёздам, к новым планетам и гениальным открытиям! Но нет. Никому не интересно то, что принесёт результаты через сто лет. Власть и деньги нужны им сейчас! И если оные уже не у кого отбирать в своём государстве, значит, надо отбирать их в других странах! В противостоянии таких правителей и рождаются атомные бомбы, ядерные войны и искусственные эпидемии! Ты же теперь знаешь всё! Так посмотри же! Коричневая чума начиналась как препарат для лечения безнадёжных пациентов со смертельными ранениями мозга! Я создал реверсант, чтобы спасать жизни! Во что мне пришлось превратить его из-за безумных амбиций сильных мира сего?!
— Не все люди такие, — возразил Кузнецов. — Ты же не такой. Твоя научная когорта не такая. Персонал, который трудится здесь, и такие же, как они, люди в других странах. Ты считаешь, что их индивидуальность тоже порочна?
— Я так не считаю! — воспротивился Сеченов. — Я ценю и уважаю увлечённых наукой и прогрессом людей, но их мало! На фоне миллиардов их число ничтожно! И все эти миллиарды паразитируют на плодах их трудов! Эти миллиарды заботит лишь собственное благосостояние! Ради него они готовы терпеть всё что угодно, включая притеснения правителей, которых сами же выбирали по тому же принципу: кто наобещал им больше личного благосостояния, тот и хорош! И всё, повторяю, всё у них вертится вокруг одного: как бы обрести возможность ничего не делать, прожигать жизнь и ни о чём не заботиться!
Академик на мгновение умолк и продолжил с грустью в голосе: