Страница 173 из 189
Медицинское желе обволокло все повреждения, считало через «Искру» прямо из глубин мозга то, какими должны быть неповреждённые органы, и восстановило их форму. После чего увеличило степень своей плотности, словно цементируя разбитые куски мозаики в единое целое. Сейчас его лопнувшие лёгкие продолжают сокращаться, потому что полимерное желе сокращается вместе с ними, а раздробленные кости держат нагрузку, потому что полимерное желе склеило их в точности до малейшего осколка. И даже тяжёлая контузия, полученная в результате близкого взрыва, почти не сказывается на работе мозга, потому что полимерное желе заставляет мозговую ткань регенерировать, заживляя контузийный центр.
Попытка принять сидячее положение удалась полковнику с третьего раза, но стоило ему подняться на ноги, как «Искра» резко увеличила волновую активность, обмениваясь информацией с «Айболитом». Кузнецов подумал, что почти слышит этот обмен. Ещё бы чуть-чуть, и он, наверное, даже попытался бы понять, что именно излучают друг другу столь разные полимеры. Но сейчас есть более важное дело.
Надо выполнить задание. И если полковник каким-то непонятным образом слышал «Узел», то «Узел» вполне объяснимо не слышал его. Приказать «Узлу» Кузнецов не мог. Как до него доораться, если у тебя всё снаряжение размозжило взрывами? А даже если бы нет, то «Узел» всё равно заблокирован предателем. Странно, что «Узел» считает Кузнецова своим… Ведь блокада «Узла» никуда не делась, и он по-прежнему считает всех людей вражеским десантом. Ладно, неважно. Пусть с этим разбирается Сеченов, это его стихия. Пора заканчивать с этим комплексом.
К центру ядерного полигона полковник вышел спустя десять часов, пять из которых пришлось идти через область высокой радиации. Чудом не сдохший в дробилке ракетного удара дозиметр трещал так, словно был готов лопнуть, и Кузнецов его отключил. Голова начала кружиться, из носа пошла кровь, и он выломал из шлема разбитый лицевой щиток, чтобы не мешал вытирать лицо. В какой-то момент «Искра» и «Айболит» вновь резко увеличили обмен информацией, и полковник почувствовал, как сразу все незримые микроиглы медблока вводят ему полимеры в кожные, мышечные и даже костные ткани. Вибрации «Искры» из шума превратились в грохот, но спустя час головные боли и кровотечения из носа прекратились и стало ощутимо легче.
За все десять часов пути к нему более никто не приближался, и полковник не стал заходить в научный городок Новой Земли. И так ясно, что там одни трупы, делать лишний крюк — только зря время терять. Он один за другим миновал безлюдные секторы испытательных образцов, предназначенные для размещения всевозможных макетов людей, животных, имитирующих живую силу противника в районе атомного взрыва, и точно так же прошёл секторы для установки боевой и иной техники. Несколько раз среди испытательных рвов и бетонных укреплений ему попадались гражданские роботы, бесцельно кружащие по закольцованным маршрутам среди растерзанных трупов персонала полигона, но ни один из кибернетических механизмов никак на него не отреагировал.
В итоге Кузнецов так и дошёл до входа в бункер контрольно-измерительного оборудования, расположенный в эпицентре взрывов. Над бункером обнаружился «Кондор-1И», на котором сюда два дня назад прибыл предатель Вышегородский, вариант «Кондора» с усиленной защитой от ионизирующего излучения. Другой техники вокруг не имелось. Полковник спустился в бункер и оказался перед закрытой бронеплитой, ведущей в хорошо защищённую часть подземной конструкции, в которой и был размещён центральный инженерный пост.
Стучать в дверь смысла не было, поэтому Кузнецов достал полимерную гранату и метнул её в пульт линии связи, соединяющий внешнее пространство бункера с внутренним. Интерфейс выгорел мгновенно, и полковник принялся ждать. Через десять минут откуда-то прилетели «Пчёлы» — малоразмерные ремонтные роботы, оборудованные полимерно-дуговым монтажно-сварочным аппаратом, и принялись чинить пульт. Полковник попытался приказать «Пчёлам» взломать люк, но они не реагировали на голосовые команды. Тогда он просто поймал одну из «Пчёл», отломал ей крылья, чтобы не дёргалась, и сам выжег замок её оборудованием.
Оказавшись внутри защищённой части бункера, Кузнецов не спеша направился к центральному инженерному посту. Предатель Вышегородский попался ему навстречу где-то на полпути. Он спешил в сторону выхода с открытой банкой сгущёнки в одной руке и чайной ложкой в другой. Увидев облачённого в бронеформу Кузнецова, Вышегородский недовольно скривился и заявил:
— Чего ты сюда припёрся, болван механический?! Иди ремонтируй входной пульт!
В следующую секунду предатель понял, что перед ним не робот, и рванулся бежать. Выстрел из ТТ, гулко громыхнувший в узком пространстве бетонного коридора, заставил его изогнуться в дугу. Вышегородский выронил банку со сгущёнкой, заляпывая сгущённым молоком выложенный ажурной плиткой пол, и рухнул, подвывая и судорожно извиваясь, размазывая всюду содержимое банки.
— Больно хоть? — Кузнецов равнодушно подошёл к бьющемуся в конвульсиях предателю. — Я в пытках не силён, но постарался выстрелить так, чтобы тебе было максимально больно. Ерунда, конечно, в сравнении с тем, сколько ни в чём не повинных душ ты загубил. Но хоть что-то!
Полковник пожал плечами.
— Пощадите… — мучительно прохрипел Вышегородский синими от боли губами. — Я не виноват! Меня заставили! У меня дети! Я всё расскажу…
Кузнецов выстрелил ему в лоб, убедился, что пуля на выходе разворотила затылок вместе с имплантированной микросхемой, содержащей коды доступа, и аккуратно перешагнул забрызганный кровью и вымазанный в сгущёнке труп. Добравшись до центрального пульта, полковник отменил чрезвычайный протокол и снял блокаду с объекта «Новая Земля». Спустя десять секунд появилась связь с «Предприятием 3826», и голографический проектор сформировал изображение Сеченова.
— Александр Иванович! — воскликнул учёный. — Вы так долго не выходили в эфир! Я уже начал подозревать худшее! — Он осёкся и выдохнул: — Мать честная… Вы при смерти! Немедленно в реанимационный аппарат! Выходите из бункера, я пришлю за вами «Шмеля»!
— Над бункером висит «Кондор», — устало подсказал ему Кузнецов.
— Да-да, я уже вижу! — Сеченов принялся колдовать над сенсорной панелью своего личного оборудования. — Это служебный «Кондор» старшего инженера Вышегородского, он вас и увезёт! А где сам Вышегородский?
— Совесть замучила, — безразлично ответил полковник.