Страница 109 из 189
Молотов мысленно закусил губу. Коба стал слишком сильно доверять Сеченову! Сталина на самолёт силком не затащишь, а тут он согласился лететь на «Икар», который сегодня вообще впервые поднялся в воздух! И что, что аэроплатформа прилетела в Москву своим ходом аж из Казахстана! Это ещё ничего не гарантирует, нужен многолетний опыт безаварийной эксплуатации, чтобы быть уверенным в её безопасности! Но спорить со Сталиным сейчас бесполезно. Молотов хорошо знал этот взгляд вождя народов. Если Сталин смотрит так, значит, он уже всё решил. Жаль. Это означает маленькую победу Хрущёва, а этот колхозник, место которому максимум в министрах сельского хозяйства, Молотова очень раздражал.
Когда сталинский «Кондор», характерные очертания тяжело бронированных рубок которого знал весь СССР, поднялся в небо из-за кремлёвской стены и двинулся к «Икару», громадная толпа, заполонившая Красную площадь, дружно грянула «Ура!». Вряд ли на этот раз это было срежиссировано переодетыми сотрудниками КГБ, обильно затесавшимися в людские массы. Авторитет Сталина был непререкаем, в войну люди умирали с его именем на устах, и сомнений на этот счёт не имелось. Сам вождь народов полёт перенёс спокойно, но Молотов видел скрытую в его глазах тревогу. Ощущение опасности не покидало Сталина на всём протяжении посещения комплекса «Челомей», и те, кто его хорошо знал, хорошо это чувствовали. Вождь народов быстро прошёл по основным корпусам «Челомея», в которых агентов КГБ в униформе «Предприятия 3826» было больше, чем учёных, быстро ознакомился с выставкой новейших разработок, выслушал доклад о ведущихся в настоящий момент космических исследованиях и задержался на месте лишь однажды, когда речь зашла о перспективных разработках орбитальных ракет с ядерными зарядами на борту.
Идея вывести на орбиту множество спутников с водородными бомбами, которые будут вращаться там многие годы и в любую секунду их можно будет прицельно уронить на США, вождю народов очень понравилась. Сталин позволил направлять на этот проект дополнительные средства, выручаемые от продажи гражданских роботов за границу, и заторопился обратно в Кремль.
— Товарищ Сталин! — произнёс академик Челомей, когда вождь народов прощался с сотрудниками комплекса. — Мы с удовольствием построим для вас специально оснащённый «Икар»! Это будет в высшей степени передовая аэроплатформа, символ научного развития и инженерного могущества СССР!
— Партия, — на лице Сталина не дрогнул ни один мускул, — должна быть ближе к народу! Неправильно вождям забираться от людей на огромную высоту. Поэтому мы воздержимся от принятия вашего предложения. Но ваши достижения очень важны для Советского Союза, продолжайте покорять науку, товарищи! Партия верит в вас!
Молотов украдкой бросил на Сеченова косой взгляд. Что, не вышло выслужиться? Это ведь была твоя идея насчёт «Икара» для вождя, я-то знаю! Но не всё коту масленица! Исподволь осмотрев сопровождающих Сталина первых лиц страны, Молотов отметил, что отказом вождя народов был доволен не только он. Похоже, Берия тоже отдаёт себе отчёт в том, что влияние Сеченова начинает становится явным перебором. Но объединяться с ним Молотов не станет, это абсурд, танк не объединяется с противотанковой миной. Достаточно того, что на этот раз Сеченов улетит в своё научное логово несолоно хлебавши.
Вскоре Сталин покинул «Икар» и впоследствии более на нём никогда не появлялся. До вечера аэроплатформа провисела напротив Воробьёвых гор, усыпанных любопытствующими, и с наступлением темноты двинулась в обратный путь, ложась на курс к «Предприятию 3826». Наблюдающий за её удаляющимися габаритными огнями Молотов молча задёрнул тяжёлую портьеру кремлёвского окна и покинул кабинет.
— Ты видел самого Сталина?! — Петров изумлённо воззрился на Штокхаузена.
— Как тебя сейчас, — скромно подтвердил тот.
— Не может быть! — потрясённо произнёс Петров. — И что он тебе сказал?
— Виктор, — Штокхаузен мягко улыбнулся, — мы с тобой взрослые люди и прекрасно понимаем, что «видеть» и «разговаривать лично» не есть синонимы. Я был в числе тех, кто присутствовал в выставочном зале комплекса «Челомей» в тот момент, когда академики Сеченов и Челомей знакомили товарища Сталина с новейшими достижениями «Предприятия 3826». Мы все стояли рядом, поэтому я был очень близко к Сталину.
— Сколько всего там было людей? — спросил Петров.
— Человек двадцать, — ответил Штокхаузен. — Но половина из них однозначно была переодетыми агентами КГБ, потому что я не видел их в комплексе «Челомей» ни до этого, ни после ни разу.
— То есть вас было десять, — подытожил Петров с лёгкой завистью в голосе. — Сеченов, Челомей, пара-другая маститых учёных из их лабораторий, там желторотых не держат… Короче, реально новичков там было человек пять, не больше.
— Полагаю, что гораздо меньше, — вновь улыбнулся Штокхаузен. — Я всё-таки доктор наук и под определение «желторотый» никак не подхожу!
— Прости, Михаэль, — спохватился Петров, — я не хотел тебя обидеть! Просто не перестаю удивляться тому, как быстро растёт твоя карьера! Ты здесь всего год — и уже помощник самого Сеченова! Мы с тобой пришли сюда одновременно, но я всё ещё простой инженер-программист… Мне бы такое везение!
— Позволю себе утверждать, что везение тут ни при чём, — наставительно возразил Штокхаузен. — Успех всегда кроется в личностных качествах и личных заслугах. Я со своими коммунистическими убеждениями перенёс много страданий при гитлеровцах и чудом выжил во время эпидемии в Берлине, в самом её центре! Рука об руку с русскими врачами боролся с эпидемией до победного конца и потом много лет работал главным вирусологом Берлина. Я прошёл долгий путь, и мне есть что предложить советской науке. И при всём при этом я ждал направления сюда целый год, и только потом тут освободилось самое скромное место. У тебя же всё ещё впереди. Но ты уже многого добился, ты перспективный инженер, недаром тебя взяли в Театр имени Майи Плисецкой. Уверен, мы ещё увидим взлёт твоей карьеры!
— В Театр Плисецкой меня взяли по твоей рекомендации, — вздохнул Петров. — Я за это тебе очень благодарен, мой дорогой друг! Иначе я до сих пор был бы простым наладчиком роботов на местной ВДНХ.