Искажение

А ведь я чистую правду-матку резал. Ни разу не выдумал ничего в истории своего эпического противостояния с Пожирателем. И всё равно недоверие. М-да.

Сдаваться не собирался, кровь из носу требовались правильные для меня показания единственного свидетеля, чтобы скрыть, обставить всё как надо. Потому пришлось продвигать более подробное и логически выверенное описание:

— Зря! Ни разу же не обманываю! Щит позволил мне выжить, — тут хлопнул звонко по предмету разговора, продолжая: — Выжить и подобраться к крысюку. Подобраться и нож воткнуть в башку. Повезло, что тварь меня просто-напросто не восприняла всерьёз. Со вторым «братом» то же самое по сути. Использовал навык Воплощения, чтоб толкнуть его, а дальше стены местные помогли, чем могли. Можно сказать, они-то его и победили. Вот как-то так всё и вышло.

— А с грудью у тебя что в таком случае?

— А, это… — скосил взгляд на дыру в своей форме Академии. — Ну, второй хрен меня-таки достал, но случилась Алкана. Тело подлатала, что моё, что твоё… Форма, как видишь, уже за пределами возможностей её Отклонения… — на последних словах не удержался, вздохнул тяжело, но, тряхнув головой, спросил уже сам: — Я не хочу бросать тело нашей сестры здесь, но как его забрать — ума не приложу. Может, у тебя найдётся какая идея?

На том окончательно умолк и уставился на успевшую встать в свой могучий рост Амазонку. До сих пор остаётся только диву даваться, как Пожиратель держал её одной рукой-лапой, совершенно не напрягаясь. Попал бы я под удар его нечеловеческих мышц, и поминай как звали. Кстати, о нечеловечности. Что-то перестал я ощущать давление на себя со стороны Щита.

Неужто прекратилось действие штрафа от Цены Вечности?

Взбудораженный этой мыслью, попробовал развеять Воплощение.

И — получилось!

На радостях скользнул внутренним взором к Ядру проверить чёрный кристалл. И не разочаровался в ожиданиях. Миниатюра Щита пришла в движение. Приятно, Предел подери! А вот кристалл Камня Лоз не порадовал — остался без изменений.

Обратно в реальность вернулся как раз вовремя, чтобы услышать ответ Флаграны:

— Тоже мыслей дельных нет. А проверял уже, что во-о-он там?

И махнула в сторону, куда мной и планировался четвёртый рывок, но откладывался по причине нежелания. Даже смотреть в том направлении совсем не хотелось, так что практически сразу отвёл взгляд, непроизвольно при том передёрнув плечами:

— Не успел. Да и, честно говоря, вообще неохота туда приближаться…

— Согласна. Когда с Алканой направились сюда, то просто взглянуть на округу хотели с вершины башни… — и замолчала, но чуть погодя продолжила уже вопросом: — А ты здесь как оказался?

— Да, собственно, почти по той же причине. Я же в пелену вступил до вас, так что успел заметить, куда вы падали. А Шпиль — ближайшее высокое строение-ориентир, ну и подумал, что вы тоже почти наверняка двинетесь сюда. И опять же, где, как не возле строений, искать пелену обратного перехода? Но, похоже, мы все ошиблись. Причём очень, — теперь уже сам махнул в запретную сторону.

Алтарь.

Вот что там находилось. Неимоверно древний, невероятно омерзительный. Второе, потому как жертвенный — вокруг не просто лежали горки костей, а он был практически погребён под ними. Цвет его даже в местном тусклом освещении прямо-таки кричал о кровавых реках, что весьма щедро когда-то орошали его. Впрочем, главную мерзость вызывало вовсе не это. Присутствовали две других причины.

Первая — руна. В самом-самом верху. Новая. Ранее ещё не встреченная. Но ясная для меня и моего знания.

«?».

Значение — «запертые врата». «Тайна» — светлый аспект и «непрощённый грех» — тёмный.

Кого врата могут запирать, не то что представлять не хотелось, но и думать.

Да только делать этого и не требовалось. В чём вторая причина и заключалась.

Там, на стене, между алтарём и руной, находилось Оно. Неизвестное. Неназываемое. Непостижимое. И ещё много всяческих «не-». Но все они говорили об одном. Даже не говорили, а кричали. Причём ёмкую и весьма конкретную фразу: «Бегите, глупцы!».

Побежали ли мы с Флаграной?

Конечно, нет. Ни «от», ни «к». Во-первых, уже поздно, а во-вторых, по-хорошему следовало разобраться во всём здесь и сейчас. Сделать это, находясь на относительно безопасном расстоянии. Что, в общем-то, и пытался.

Созерцая непостижимость, в голове отчего-то то и дело вспоминался Примечательный. Точнее, не он сам, а его слова. Слишком они были… предметными, что ли? Будто специально он сюда пришёл. Причём именно он, а вот Пожиратель — уже так, чисто случайный попутчик. Возможно, я мог бы сказать, что надумал всё. Но, прокручивая все прошедшие мгновения: своё появление, положение участников на площадке, а главное, куда перед растворением в стене тянул свои ручки Примечательный, — обрывочные подозрения упорно желали сложиться в цельную и однозначную картину…

Только толку-то от всех этих умозаключений? Никакого, а потому пришлось отмахнуться от них, упрятав пока что в глубины собственной памяти, да со вздохом облегчения отвернуться от мерзости.

Отвернуться и сказать Амазонке:

— Так вот про эту хтонь. Не знаю, что это. И знать не хочу. Так что ни за что не подойду ближе. И тебе не советую.

— Да у меня и самой такие же мысли. Причём дополненные желанием поскорее убраться отсюда. Но Алкана…

К сожалению, не согласиться с Амазонкой никак нельзя было. Но и достойных идей так и не появилось. Особенно после пристального рассматривания алтаря, рядом с которым вообще ничего и никого оставлять не хотелось. Вариант, чтобы спрятать тело в пояс-хранилище, как сделал ранее с останками Камня Лоз, почему-то в отношении Алканы воспринимался настоящим кощунством и надругательством.

Так пока ничего и не решив, направился к павшей. Подле которой снова присел, вытаскивая нож-артефакт. Да не просто присел, а принял позу для медитации, пояснив Флагране:

— Попробую помедитировать, может, артефакт что-то подскажет. Побудешь пока на страже? Хватит на то сил?

— Да, вполне! — на удивление бодро ответила Амазонка, у которой я как-то позабыл спросить за самочувствие после пробуждения.

— Отлично! — произнёс и постарался отрешиться от реального мира.

Центром своей медитации решил сделать как раз-таки вытащенный нож. Стремился по крупицам воспроизвести все те моменты, когда клинок разрушал ледяные оковы брата Мелы.