Искажение

— Если ты думаешь о втором Воплощении, то да, это оно, — удивления в глазах собеседницы стало ещё больше, а я продолжал: — Как так вышло, я, честно, не знаю. Оно просто появилось в бою с братьями-«забывашками». И навыка у него два. Но я всё равно не слышал ни о таком типе Воплощения, ни уж тем более о Воинах с двумя Воплощениями, — на этом замолчал, переводя взгляд с Флаграны на поверженного Зверя.

Второй из тех нескольких вещей было желание не упустить «тень» столь редкого и могучего противника.

Только вот взгляд не увидел ни облачка, из которого собирается кристалл с «тенью», ни его самого, уже сформированного. Ни над туловищем, ни над головой, которая отыскалась в тройке метров в стороне.

«Непонятно…» — но что именно, не успел сообразить, потому что от Флаграны вновь раздались сперва «ой», «ай», а затем и цельные слова, вынуждая вернуть внимание к её персоне:

— Допустим, я тебе поверю. Но что произошло сейчас? Что ты сделал, после того как плеснул кровью в «нору» Семипалого?

— Давай я расскажу всё после, а сейчас разберёмся с ранами и трофеями? — вместо ответа я выступил с встречными предложениями. Всё-таки следовало установить пределы травмы Флаграны, да и мою ладонь проверить, уже почти переставшую кровоточить.

— Ну хорошо, — всё же согласилась Амазонка после продолжительного и волнительного для меня раздумья.

— Тогда ответь на самый первый вопрос, пожалуйста. Насколько болит? Можешь ли двигать? Обе или только правая? — засыпал вопросами сестру, а сам пока собственную ладонь оттёр от красной корки. Оттёр и похвалил Сателлит Крови за дарованные телу эффекты. Ладонь не просто взялась коркой, она и поджить успела. За это поблагодарил уже другой сателлит — Сателлит Кожи.

— Левая почти не болит, и двигать ею могу в полной мере. А вот правая беспокоит. При попытке сжать ладонь или пальцами пошевелить — пронзает сильная боль. Но вроде не сломана… — отчиталась о себе Флаграна, и, чуть замявшись, продолжила: — А ещё голова отчего-то кружится, и во рту странный привкус. Кажется, знобит меня…

На последних словах взглянул более пристально на девушку. И да, увидел подтверждения. Лоб Флаграны покрывала испарина, лицо сильно раскраснелось. А губы… Они были перепачканы чем-то чёрным… А не кровь ли это Семипалого? Какой там вкус я сам ощущал-то?..

— Скажи, не о горько-кислом ли привкусе ты говоришь? — о чём тут же и спросил.

— Хм-м… — протянула та, задумавшись, а после ответила: — Да, очень похоже!

— Тогда следующий вопрос, а у меня губы не вымазаны ли чёрным чем-то?

Девушка сначала пристально взглянула на меня, а затем кивнула:

— Вроде бы да, есть чуть-чуть…

Мне только и оставалось, что сокрушённо качать головой:

— Похоже, не всё нам рассказали о Семипалом. Видимо, никто и подумать не мог, что такие мелкие по уровню, как мы, хлебнут его крови, а потому и об отравлении не поведали. И, судя по всему, моего уровня ещё хватает сопротивляться заразе, а тебе — нет, потому что твоих симптомов я не ощущаю. Попробуй прислушаться: не становится ли хуже? И давай руку сюда, шину наложу… Всё лучше, чем ничего.

Пока я вспоминал науку, что когда-то проходил с ногой Миктлана, Флаграна морщилась и бледнела.

Сперва я подумал, что бледнела она от испытываемой боли — всё-таки я не лекарь, и аккуратность — не моё. Но с каждой проходящей минутой вера в то угасала. Дыхание Флаграны стало уж слишком тяжёлым и прерывистым. А затем её взгляд разом потерял весь фокус, став мутным, блёклым. И следом она полностью обмякла.

— Да твою ж налево! — невольно вырвалось, когда тело девушки начало валиться вбок.

Только этого нам и не хватало для полноты экстремальных ощущений.

Паничка вновь потянула свои острые когти к моей душе, но я её отогнал, стараясь снова настроиться на боевой лад. Мыслей о том, чтобы бросить Амазонку, не возникало, а вот как её тащить дальше и где именно это «дальше»-то — таких было с лихвой.

Для начала, наплевав на всё, забросил тело Семипалого в пояс-хранилище. Некогда теперь трофеями заниматься, так что — потом. Если оно наступит.

А сейчас — пора превозмогать!

Да только я не смог.

Щит ещё кое-как после Цены поднять сдюжил, но взгромоздить на него Флаграну да потащить этакую волокушу в гору — никак. Ни сил не хватило, ни придумал, как же ухватиться за Воплощение так, чтобы транспортировать конструкцию стало возможным. Вообще, в идеале бы Щит за спину приспособить, но идей, как провернуть это здесь и сейчас, не нашлось.

Пришлось идти на крайние меры:

— Отчаяние обречённого! Кровь Предела!

Так дело пошло гораздо веселей — стало совсем неважно, за что там хватать Щит, который к тому же как раз «отошёл» от Цены. Просто-напросто подхватил его на руки с лежащей девушкой. Но помучиться с тем, чтобы забросить её руку себе на шею, пришлось.

Но — справился!

На сколько меня так хватит, конечно, понятия не имел. А потому выжимал из собственного тела и Воплощения-Брони всё, что мог. Пока мог.

Попутно успел даже немного порадоваться, что нашим противником оказался именно Семипалый Крот. Потому что двигался я вперёд, совершенно не беспокоясь о нападении других Зверей. Семипалый настолько неуживчивый и свирепый, что не терпит ни одной другой живой души рядом со своими владениями. Будь мы поумнее и опытнее, то наверняка бы забеспокоились об отсутствии монстров ещё до встречи с Кротом. Впрочем, такое поведение характерно не только для него, но и для неисчислимого множества прочих тварей…

Момент достижения вершины холма-горы показался мне манной небесной. Как минимум с точки зрения сознания. Выполнение этой цели стало немного навязчивой идеей после всех невзгод.

На вершине я и замер.

Настало время непростых решений.

То ли возвращаться в Башню, идти в ней вниз или вскрывать алтарь наверху.

То ли путь держать в какую-то из двух цитаделей-антиподов.

То ли отыскать руины того странного города на горизонте.

Или же преодолеть гребень возвышенности, спуститься к новооткрытым руинам, что лежали глубоко впереди.

Насчёт «глубоко» я не оговорился. Относительно пологим и невысоким возвышение выглядело со стороны Башни. А с другой нас встретил почти обрыв с низиной-долиной внизу. Из неё-то радужный туман и поднимался ввысь. Из него-то едва-едва и проглядывали останки каких-то строений-сооружений внизу…

О том, как спускался, никому и никогда не расскажу. Ни под какими пытками, ни за какие посулы. Главное ведь то, что я оказался там, а как — совсем неважно.