Страница 9 из 108
Глава 7
Любава
Дверь тихо закрылась, оставляя меня одну. Я шумно выдохнула, растерла слезы по щекам, сжала кулаки. Должна же я хотя бы Синара спасти? Должна! Хватит сопли распускать! Принц не виноват, что его отец — подлец и расчетливый ублюдок.
Скинув тряпье, я намочила юбку в миске и быстро обтерлась краем ткани. Сбегала в отхожее место, морщась от боли — после перемещения на Энтар я будто прошла сквозь стекло — все тело изранено, мелкие порезы саднили, а в животе словно колтун из проволоки. Наверное, стражи меня и не насиловали, потому что я едва ноги переставляла, и выглядела, как зараженная чернотой старуха — худая, страшная, костлявая, разве что пятен болезни на мне не было, зато расцвели пышные розы синяков. Зря ректор тратил на меня силы, это бесполезно: шрамов и ран слишком много, да и стражи с удовольствием обновили рисунок тела. Даже мои белые волосы, раньше сияющие, будто снег, теперь напитались крови и грязи, стали бурыми и тусклыми.
Хлопковая рубаха до колен приятно легла на плечи, широкий пояс плотно обернул талию. С трудом расчесав длинные волосы железным гребнем, я наспех сплела толстую косу и чуть не уснула сидя, но спохватилась и бросилась к бумаге и карандашу.
Бережно нажимая на грифель, выводила слова. Зачеркивала и снова писала. Что-то не складывалось, какая-то часть заклинания никак не вырисовывалась. Я трудно представляла, как использую его, но нужно хотя бы знать, что именно говорить, а дальше придумаю, как найти ингредиенты, снять кандалы и применить магию последний раз в жизни.
Выводя последние строчки, я вдруг поняла, что улыбаюсь. Это ведь настоящая надежда: она пахнет ландышами и весной, не то что мое отчаяние последние недели — что разило плесенью, соленой кровью и болезненным потом.
Перечитала последнюю фразу: слово в слово, как в книге «Истинные узы». Я все заклинание вспомнила. Кажется.
Перечитав еще раз, засомневалась. А вдруг я ошиблась и что-то сотворю страшнее, чем смерть?
Нет, нельзя сомневаться, от этого зависит, будет жить Синарьен или нет. Только вот один ингредиент не давал покоя: изайлис. Не уверена, что такие цветы растут на Энтаре. На Ялмезе мне его показывала Лимия, у них в саду рос — белый-белый, сверкающий, будто звездочка. Как хозяйка говорила — цветок жизни, редкий и очень ценный. Смогу ли найти хотя бы лепесток в этом мире?
Складывая лист с заклинанием разрыва и рецептом зелья в несколько слоев и пряча его между складками пояса, я вдруг осознала, что мне не позволят провести ритуал. Без доказательств никто не поверит, что Синарьен жив, а магию мне не откроют. Значит, придется пойти на унижение ради принца. Придется пожить еще чуточку ради него. Да, мучительно, но это ведь того стоит.
Что еще тревожило: я не могла вспомнить, любил ли меня принц много лет назад. До обета и до академии. Все стерлось из головы. Сейчас он действительно ценит и обожает: так подсказывало его сердце. Оно колотилось под ребрами каждый раз, когда Синарьен на меня смотрел. Жаль, что это словно в прошлой жизни происходило, и я тогда, в замке Лимии, не осознавала от чего отказываюсь. Я должна была каждую минуту его обнимать и согревать, а не сомневаться. Должна была лечить, оберегать, любить всей душой. А я тратила такое дорогое время. Убегала, огрызалась… не доверяла. Дура! Нет, это все король виноват!
Что-то зашелестело за спиной. Я обернулась и обмерла. Круглое окно, не больше тарелки, что прилепилось под потолком, сильно запотело, грязь пробили яркие лучи утреннего лотта. Подступив ближе, подтянулась на носочках, чтобы разглядеть небо — соскучилась по голубому цвету и бесконечным просторам. Цепи на руках звякнули о железную раму.
Стерев пальцами влагу со стекла, я забыла, как дышать. На серой крыше соседнего здания сидела краснокрылая птица и, покачивая огромной хохлатой головой, с интересом заглядывала в мою камеру.
Олефис… прилетает за грешной душой, чтобы отправить ее в мир мертвых… — вспомнила я старую энтарскую легенду.
И с ужасом поняла, что не успею спасти принца. Видимо, птице все равно кого забирать: коренного жителя или безродную попаданку.