Страница 83 из 108
Глава 59
Любава
Синар быстро переоделся в сухую одежду, подготовленную слугами на лежанке: широкие бежевые штаны и белую рубаху свободного покроя.
Я пыталась найти свои мокрые тряпки, но они уплыли на другой край бассейна, и вылавливать их не было никакого желания. Я зябко потерла обнаженные плечи, заозиралась в поисках полотенца или чего-то другого, чем можно прикрыться и не заметила, как принц подступил со спины. Почувствовала: обнял меня, укрыл сухой тканью и, убрав назад мокрые волосы, провел ладонями по плечам.
Я побоялась оборачиваться, страшно было: еще заметит в моих глазах признательность и нежность. Пусть лучше думает, что смирилась.
Завернув меня в махровый халат черного цвета с вышивкой на широком воротнике, Синар вынес меня на руках в спальню, окутанную вечерним светом. Мое возмущение, что сама пойду, ин-тэ пропустил мимо ушей. Я видела, что он уже шатается от усталости, но настаивать не стала, прижалась к плечу и вслушивалась в его ровное дыхание и активные двойные удары сердец в моей груди.
Говорить не хотелось. Спорить тоже. Хотелось заморозить момент, жаль, что это невозможно.
— Ты должна поесть, — тихо сказал Синар, усаживая меня в кресло и подвигая его ближе к столу. Принц был сосредоточен и действовал очень уверенно, словно заранее знал, что будет.
Я окинула взглядом комнату: уже прибрали, пахло свежестью и чистым бельем. Около окна стояло две вешалки с одеждой. Одна женская, другая мужская. На одной углу изголовья кровати висели две алые ленты, которыми меня связывал Синар.
Смутившись, я перевела взгляд на стол.
Здесь было множество разных блюд: салаты, мясное, фрукты, ягоды и напитки. От вина я отказалась, качнув головой, а вот клубнику съела, не дожидаясь повторного приглашения.
Принц следил за мной. Наливая себе из пузыря вино, подхватывая ломтик сыра и тщательно пережевывая его, не сводил с меня глаз. Будто боялся, что исчезну.
Он даже не моргал.
Мне хотелось проявить свои чувства, как раньше, много лет назад: сесть к нему поближе, закутаться в теплые плечи и позволять трогать, ласкать, целовать.
Но нельзя даже мыслить о таком, я и так много вольностей допустила в купальне.
Подняв ноги на кресло и скрестив их перед собой, укрылась полами большого халата. Было немного зябко, но в душе вьюга поутихла, стало как-то даже непривычно спокойно. Будто я наконец оказалась дома.
— Ешь, — хмуро сказал Синарьен, уводя взгляд от моих коленей и возвращаясь к разрезанию сочного мяса. Он так красиво и правильно держал приборы, что я засмотрелась.
— Это приказ? — не получилось смолчать. Что у меня за язык такой? Что мельница, крутится-вертится и вечно мелет что-то неуместное.
Вот зачем я опять начала?
Ин-тэ смял губы в тонкой ухмылке, посмотрел исподлобья. Шрам на виске налился кровью, длинная влажная светлая челка с темной прядью скрыла выцветшие глаза.
— Просьба, — пропустил он сквозь зубы, закрыл веки на миг и мягче добавил: — Пожалуйста, поешь.
Я подвинула ближе тарелку. Цапнула сыр с блюда, набросала себе нарезанные овощи и листья зелени и туда же перетащила ножку птицы.
— Это не потому, что ты «попросил».
Скосила улыбку, заметив, что принц довольно ухмыляется, и с удовольствием вгрызлась в волокна мяса.
Божественно вкусно!
Синарьен тихо прыснул. Я вслух сказала? Отмахнулась: и пусть, что тут такого. Чтобы больше не сцепляться с ним ядовитыми словами, продолжила поглощать еду. Повара во дворце знают толк в блаженстве.
Я, кажется, даже застонала.
Поняла это, когда Синар прокашлялся. Нужно вести себя несколько сдержанней, а то сама его провоцирую, хотя я... очень даже не против таких провокаций, пусть мучается. Пусть смотрит на меня так, словно я — лучшее лакомство на свете. Это приносило какое-то извращенное наслаждение.
Ин-тэ, опустив голову и больше не глядя на меня, быстро съел все из своей тарелки, потянулся за добавкой. Ощущения были, словно он много дней не ел и сейчас пытается наверстать.
Я выпила немного клюквенного сока, перетащила себе на тарелку еще сыра и заметила, что Синарьен часто трет ладонью грудь, словно она у него болит или горит.
Что-то явно изменилось после невиля. Принца словно подменили. Он все еще язвит, подтрунивает, приказывает, но как-то иначе, будто щадит меня. И взгляд у него другой. Вызывающий. Пронзительный. Искренний.
До конца ужина мы ели молча, а когда ин-тэ вызвал прислугу и попросил все убрать, я смущенно отступила к окну. Хотелось слиться с тенью в углу, потому что осознавать, что нахожусь в покоях ин-тэ в статусе куртизанки — было неприятно.
Но служки опускали глаза, молчали и справились с уборкой в считанные минуты.
Когда дверь за ними закрылась, Синарьен подошел к кровати и, не глядя на меня, стал расстегивать рубашку. Сбросил ее на пол.
— Что с малышкой? — я осторожно выступила из тени.
Синар зыркнул на меня через плечо, откинул шелковое покрывало и как-то неуклюже лег — поперек кровати.
Будто упал без сознания.
— Она в порядке, — прошептал ослабленно.
Его лицо было отвернуто от меня, но я услышала.
Подступила ближе, обошла большую кровать, всмотрелась в бледное лицо. Синар словно отключился, губы томно приоткрылись, ресницы перестали дрожать, ноздри широко раздались, пропуская глубокие вдохи и ровные выдохи.
— Спасибо, — его губы сложились в одно слово, но я знала, что он уже крепко спит. Подсела ближе, пригладила растрепанные белые волосы, ласково убрала в сторону темную, единственную выжившую, прядь, открывая шрам. Почему не убрал его? Ведь мог хотя бы приглушить или разгладить, во дворце есть сильные лекари.
О чем ты думаешь, когда смотришь на меня, Синарьен? О чем кричишь?
Не знаю, в какой момент прилегла рядом, прижавшись к его плечу, и уплыла в сон, но, когда проснулась, было уже утро. Я спала в кровати одна, укрытая мягким одеялом.
Рядом стоял столик с горячим чаем, тостами с сыром, вазочкой клубники и букетиком ландышей.
Цветы я взяла первыми, коснулась носом нежных звоночков. Под ребрами больно и с надеждой стянуло, но понимала, что это бесполезные мысли. Синарьен не может все вспомнить: я разрывала обручение и озвучивала все поставленные королем условия.
Я не смею говорить о своих чувствах, пока не помнит Синарьен, а он не вспомнит.