Страница 47 из 108
Глава 36
Синарьен
Кирана, личного стража, которому мог доверить свою жизнь, я нашел быстро. Служка теплицы смотался в охранную башню и, слава богине, одноглазый воин был на посту.
— Волнения на границе очень тревожат короля, ваше высочество, — с ходу признался Киран, когда мы заперлись в моем кабинете. Пройти незаметно мимо королевской охраны получилось легко — эту заброшенную часть замка все еще не открыли и даже не проверяли. Наверное, мое повторное исчезновение убедило отца старшего сына домой не ждать.
Но рано делать выводы, сначала нужно найти Любаву.
— А меня совсем не тревожит целостность кританских земель, Кир. Меня больше волнует Любава. Та девушка с бала. Помнишь?
Воин странно поморщился, переступил с ноги на ногу.
— Где она? — надавил я.
И хоть Киран был прилично крупнее и выше меня, все равно как-то поник, словно снизу вверх посмотрел.
— В темнице.
— Где именно?
Тело тряхнуло от ярости так, что я чуть не разбил кулаком стол. Сдержался в последний момент, подхватив чернильницу.
— В Агосской тюрьме.
Все-таки я взорвался. Швырнул банку и, не глядя, куда она врезалась и что измазала, закричал. Хорошо, что стены лаборатории под куполом тишины.
Папа и мастера академии явно не в себе, если посадили хрупкую девчонку, что по глупости нарушила учебный обет и по наивности поцарапала меня, в ту клоаку. Там же одни смертники: насильники, убийцы и предатели.
— Вас признали погибшим, — добил Киран, — а ее виновной в вашей смерти.
— Тьма!
Я вдохнул-выдохнул, чтобы успокоиться. Нихрена не помогло, ну и мрак с ним. Придется предстать перед любимым папочкой в таком, взбешенном, виде.
Я двинулся к двери, но Киран преградил дорогу.
— Не стоит.
— Почему?
— Ваше появление ей теперь не поможет. Там такой набор обвинений, что можно полк казнить одним махом. Даже если вы окажетесь живы, девушку казнят за кражу и покушение.
Я остановился и покачнулся на пятках, не в силах поверить. По телу катилось невыносимое желание разнести каменные стены в пыль.
Прорычал:
— У короля мозги от власти поплыли. И давно. Я в этом немного сомневался, но теперь уверен.
В груди настолько стало холодно от прилипшей заразы, что я на миг захлебнулся. Киран подставил плечо, заметив, что едва не падаю, и потащил меня к дивану.
— Болезнь, которая вас мучила после бала, не отпустила, смотрю?
— Усугубилась, Кир. Но не будем обо мне! — Я резанул воздух рукой. — Что же делать? Как Любаву спасти?
— Вы обручились с ней? Вроде не успели на балу.
— Не успел.
— Тогда они ее точно не пощадят. — Воин отошел к окну, встал прямо и, сложив руки за спиной, задумчиво вгляделся вдаль.
Я тяжело выдохнул и, пока Кир отвлекся на размышления, попытался поймать ускользающее воспоминание моей белоснежной девочки. Она будто подступила, обняла и мягко поцеловала в губы. Благодаря этим иллюзиям едва-едва прогрел плечи и заледеневшую шею, ноги и руки остались ледяными. Некоторое время это неплохо помогало, я еще на Ялмезе разобрался, как применять память, но с каждым разом согревался все меньше. Мне нужна Любава, настоящая, теплая, иначе превращусь в лед.
Или болезнь прогрессировала, или память о моей девочке стремительно стиралась.
Я не знал сколько протяну, но проверять не хотелось, поэтому стоит поспешить. По моим расчетам после исчезновения девушки прошло больше недели. За это время они могли уже провести суд и даже исполнить приговор.
Но я жив — значит, и она тоже.
— Она умрет — я умру, — озвучил сухой факт.
Киран, что молча наблюдал за горизонтом, вдруг повернулся и блеснул одним глазом.
— О чем вы, ин-тэ?
— Она моя истинная, Киран.
— Дык, это ерунда. Никто еще на Крите не умирал от рекомендации богини. Ну помутит пару недель, жар будет, и все.
— Боюсь, что в этот раз эна Нэйша решила надо мной посмеяться. Любава — иномирянка, и истинная связь ялмезская, а она неразрывна.
Я вкратце рассказал Киру о том, что произошло с нами за период отсутствия, опуская интимные подробности. Воин внимательно выслушал, а на последних словах о гибели помощника поджал губы.
— Сочувствую на счет Яла, хороший парень был, толковый и верный.
— Спасибо, но печалиться будем попозже. Нужно с Любавой что-то делать. Ее бы вытащить из тюрьмы, желательно вообще отменить казнь.
Киран почему-то нахмурился и чуть осипло сказал:
— Понял, вы беспокоитесь за свою жизнь.
— Я…
Запнулся на полуслове. Неужели в его глазах я именно такой — эгоистичный?
Киран знает меня лет пять, и я все время вел себя, откровенно говоря, отвратительно. Но вояка терпел. Он единственный задержался в моей личной охране столько времени, остальных я очень часто менял. По разным причинам: доносы королю о моих похождениях, препятствие решениям и действиям, особенно касающихся изобретений — я прекрасно понимал, что отец им приказывал, но голова на плечах у каждого своя. А многие просто рожей не вышли, интуитивно не нравились, вот я их и увольнял. Пачками. Папу это безумно бесило. Он однажды попытался Кирана понизить и без моего ведома перевести вояку в пограничный отряд, потому что тот не подчинялся ин-тэю и не предавал меня, но тут ректор заступился, который папин друг. Патроун тогда сказал, что верный слуга — спасенная однажды жизнь, и король отстал.
Кир был рядом. Всегда. И я сейчас даже не могу точно вспомнить, как взял его к себе. Кажется, мы тогда с Яликом заводом занимались, а Киран служил в городской страже. Но как мы познакомились? Так ли это важно? Он бы точно полетел со мной на Ялмез, если бы умел управлять машиной, но времени обучать не было, поэтому отправился Орин.
В тот день, когда я нагулялся в таверне до того, что идти толком не мог, а после дебоширил, пока до комнаты добирался, а еще с Ирьен кувыркался всю ночь, Кир, не говоря и слова упрека, охранял мою жизнь. Даже когда я на бал поехал и устроил там драку со следователем и беготню за Любавой, воин следовал за мной, словно привязанный. И никогда не выражал свое особенно мнение по поводу моих неправильных поступков или действий. И, тем более, никогда не обвинял в эгоизме. Мне это всегда в нем нравилось, не приходилось быть паинькой и притворяться.
И тут вдруг такие перемены.
— Естественно за себя пекусь. — Пусть так и дальше думает, не буду его разочаровывать. — Найду способ оторвать стигму, тогда пусть делают с Любавой, что хотят.
— Правда? — Киран вдруг сощурился.
С ним явно что-то не то.