Студёная любовь. В огне

Глава 14

Любава

Повернувшись вполоборота, заметила изменения: не хватало двери. Около стены, у окна, всегда прятался ход через внутреннюю систему дворца, что выходил в южное крыло. Именно там работал Синарьен, именно принц открыл его, чтобы быстрее добираться в библиотеку, где я часто задерживалась.

— Что читаешь? — ласковый голос лег на плечи, горячие ладони обняли со спины и плавно опустились на живот. Пальцы ловко заползли под завязки платья и огладили обнаженную кожу груди, заставив задрожать от прикосновений.

Я прикрыла листы бумаги ладонями, пряча записи.

— О, ты пишешь? — принц склонил голову и, ведя носом вдоль моей шеи, со стоном зарылся в моих волосах.

— Нет, — я дрогнула от нежности, отчего тушь с острого пера растеклась кляксой по белой поверхности и измазала мне ладони. — Учу.

— Не ври, Любава, — шепнул Син на ухо, прикусив слегка мочку, — я ведь архимаг и чувствую, когда ты пытаешься скрыть от меня правду…

— Любава, очнись, — меня дернули вверх, заставили сесть. — За тобой каждую минуту нужно приглядывать, — страж что-то еще бормотал, но я слабо покачнулась, хотела лечь, не дали — сильные руки потянули за плечи и придержали спину и шею. — Нельзя ложиться. Кровь идет. Вот, возьми, — Киран протянул маленький камень, напоминающий слюду, только голубого цвета. — Это поможет охладить сосуды, замедлит кровотечение. И еще совет, не вспоминай принца сегодня больше. Оставь немного на завтра.

Слабо кивнув, я приложила к переносице ледышку, и действительно стало легче. Хотя воздуха все равно не хватало, губы обжигало горячими потоками, а кусочек памяти, что внезапно всплыл, прокручивался и прокручивался перед глазами, заставляя дрожать не то от лютого холода, что теперь поселился между мной и принцем, не то от жара, что вернулся, стоило вспомнить прикосновения его горячих рук. Это невыносимо: быть рядом с Синарьеном, любить и не иметь возможности признаться или проявить чувства.

— Слушай, Безродная. Я, конечно, не имею права такое говорить, голову потерять могу за непослушание, но… — страж чуть склонился ко мне и, передав мне носовой платок, слабым шепотом произнес: — Не пытайся вспомнить все разом — это большая нагрузка на уставший мозг и давление на запертую эссаху, пусть и говорят, что память никак с магией не связана. Глупости. Все, что в нас есть — все и есть мы сами, нельзя что-то отделить и сказать, что его нет. Осознай, что память и стертые чувства — часть тебя. Это было, есть и будет. Как единство. Понимаешь? Она ведь в тебя не проникает заново, а лишь раскрывается. Если поймешь это, восстановление пройдет легче.

Я прикрыла нос чистой тканью, чтобы юшка прекратила пачкать одежду, и слабо качнула головой, не то да, не то нет. Киран говорит очень странно, путанно, не понимаю к чему клонит.

Оглянувшись, воин еще подсел, будто боялся, что нас подслушают. Так близко оказался, что я услышала мускусный запах его кожи. Приятный, но не настолько, чтобы кружилась голова и все тело воспламенялось, как происходит, если рядом Синар.

— Обет, который разрывает обручение, — очень сложный. В нем заложена чистая и очень мощная энергия, потому что подобная связь невозможна без настоящих чувств, пусть ее и используют в основном политики для усиления власти. Ты же сама знаешь, что привязать одного человека к другому без его согласия не может никто.

Я приподняла бровь. Он решил мне лекцию прочитать?

— Ну вдруг не знаешь, — страж развел большими руками и почесал глаз, прикрытый повязкой. — Мне напомнить не сложно.

— Я хорошо училась, и прекрасно знаю, что такое обет обручения. Другое дело, откуда знаешь ты… и знает ли об этом принц?

— А ты любопытная и упрямая, Любава, но упрямство не помогает выжить, когда весь мир против тебя. А любопытство… иногда приводит красивый носик к очень нехорошим последствиям.

Я слабо фыркнула, хотела сказать, что во мне упрямства столько же, сколько ярости, которой очень не хватало, но кровь вдруг полилась сильнее. Пришлось перевернуть плоский камень, снова прижать его к переносице и заскрипеть зубами.

— Вот, лучше молчи, безродная, — ухмыльнулся Киран, — а я тебе все расскажу.

Я дернула уголком губ. А он хороший — этот страж. Хотя бы честный. На кого работает, трудно сказать, но явно не на короля. Хотя если на принца, то откуда он знает, что я после обета? Синарьен ведь ничего не помнит. Не притворяется же ин-тэ?

— Если пытаешься понять, на чьей я стороне, то зря напрягаешься, — страж наклонился, сощурился и шепнул, едва шевеля губами: — Просто помни, что можешь ко мне обратиться за помощью. — И отделил каждое слово: — Любой. Помощью.

За спиной стража хлопнула дверь. Киран резко выпрямился и слитным движением отступил от меня подальше. Повернулся к выходу и, поджав руку к животу, низко поклонился, как это делали воины перед представителями ин-тэ.

По плечам разбежался холодок. Кто бы ни пришел, я никого не хотела видеть.

— Объяснишься? — сухо потребовал Синарьен. От гнева и ярости, что звучали в его тоне, кожу продрал мороз.

— Ваше высочество, у безродной кровь носом снова пошла, пришлось останавливать подручными средствами. — Одноглазый еще ниже опустил голову перед ин-тэ и замер, так и не разогнувшись из поклона.

— Выйди, — грубо приказал Синарьен. — Жди за дверью.

Вояка бросил на меня тревожный взгляд через плечо, я поджала губы и пошевелила губами «спасибо, я справлюсь», и только тогда мужчина разогнулся и ровным шагом вышел в коридор.

Мы остались одни. Я, принц и колючие искры между нами, способные убить.

— Хорошо, что метка сохраняет чистоту и верность, да, Любава? — шаг, и он оказался совсем рядом. Холодный, злой, бешеный.

— Неужто сохраняет? — я перехватила камень с платком и слабо заулыбалась. Желание подначивать принца было сильнее чувства опасности.

— Лучше молчи, Любава.

— Син…

— Синарьен ин-тэ, мрак побери! — гаркнул и наклонился принц, будто хотел меня ударить или сожрать. — Неужели так сложно запомнить?

Я усмехнулась. Было совсем не страшно от его нападок, лишь неприятно.

— Прекрасно помню, но не собираюсь перед тобой пресмыкаться, — процедила сквозь зубы и, убрав руку с камнем от лица, подалась к принцу. Так резко, что мы оказались друг напротив друга, скованные взглядами.

Синарьен опешил, мрак зрачков расширился, потащил меня в глубину, но ин-тэ не отклонился.