Страница 11 из 108
Глава 9
Любава
Глубоко вдохнув, я распахнула глаза и оказалась снова в знакомой темнице, пропахшей плесенью и нечистотами. Дрожащими руками растерла кровь под носом. Несколько капель измазали чистую хлопковую рубашку, распустившись на ней алыми звездами.
— Где мой сын? — король встал напротив и легким движением локтя придавил меня к стене. Ему было все равно, что у меня в крови кипяток от нахлынувших воспоминаний. — Говори, тварь безродная, куда ты дела Синарьена?! — крупные пальцы сжались вокруг шеи, потянули меня вверх.
— Это вы украли у нас пять лет, — я засучила в воздухе ногами, не нарочно брызнула в мерзкое лицо кровью. Король поморщился, но не отступил, сильнее стиснул меня. Я захрипела: — Вы… изверг. Вы меня использовали… Если Синарьен узнает…
— Он никогда не узнает, потому что ты дала обет молчания, — прошипел король сквозь зубы и сильно тряхнул меня об стену. От удара по затылку под веками засверкало, кровь полилась в горло. — Стоит открыть рот, шлюха иномирная, ты захлебнешься в собственной блевотине. Где он?! Отвечай!
Я слабо вцепилась пальцами в мощные руки и едва могла дышать, не то, что говорить. С трудом получилось просвистеть:
— За что вы так со мной?
— Безродная не станет женой моего сына и никогда не будет править моей! страной, — ин-тэй наклонился, в карих глазах я вдруг поймала сходство с безумным Синарьеном, отравленным ядом осок. — Никогда, чужачка. Ясно? Ты годишься только для роли прислуги или шлюхи. Знай свое место!
— Мы с Синаром люби… ли друг друга! — попыталась вскрикнуть, но пережатое горло не пропускало звуки, лишь хрип и скрежет.
— Ты любила, — ехидно оскалился правитель, — не забывайся. Синарьен ин-тэ… — король коротко и страшно засмеялся, — просто развлекался. Рассказать, что он делал, пока ты не помнила его все это время и училась пять лет? Сколько девиц прошло через его постель, знаешь? Показать? В замке есть менталисты, способные подкинуть тебе некоторые воспоминания принца.
Я замотала головой, задыхаясь от горечи.
— Ты и сама прекрасно все понимаешь, — ин-тэй резко расцепил пальцы. Я сползла по стенке на грязный пол и, стискивая горящее горло ладонью, закашлялась. Король продолжал давить словами: — А теперь я жду правду. Где. Мой. Сын?!
— В заднице азохуса ваш отпрыск! — истерично выплеснула я и прислонилась к стене. — И вы туда отправляйтесь…
— Вы ведь с ин-тэ не обручены больше, Любава. — Король встал надо мной горой, мантия из белого вепря, будто снег, легла около ног. — Ты понимаешь, что с тобой будет?
— Прекрасно понимаю. И мне плевать, — последнее я сказала холодно и, откинувшись затылком на стену, закрыла глаза. — Но Синарьена вы никогда не найдете. Это я вам обещаю.
Дэкус тихо зарычал, а я с удовольствием посмотрела на ненавистную рожу, что повисла надо мной. Королю будто лопатой по носу прилетело: его перекосило, ноздри раздулись, желваки зашевелились.
— Вот же сука! — ин-тэй замахнулся, но кулак так и повис в воздухе. — Скажи спасибо, что я женщин не бью.
— Вы только пускаете их в расход? Безмерно благодарю за сломанную жизнь! Идите в бездну, ваше величество... — я отмахнулась от него, как от комара. — Воняет от вас, будто от старой жабы.
— За такие слова я трижды мог тебя казнить, — король заскрипел зубами.
— Ну-ну… могли бы — казнили уже, а так — это все — пустая болтовня. Вам очень интересно, что за магия во мне скрыта, которую вы, советники, архимаги и мастера, подчинить не можете. — Я приподняла руки и затрясла тяжелыми кандалами. — Снимите их, и я лично покажу вам, как выглядит жопа граза.
Гадости срывались с губ непроизвольно, но не казались мне чем-то гнусным или предосудительным. Они словно восстанавливали справедливость, даже легче стало.
— Не переживай, твою магию мы найдем, как применить. — Губы короля изогнулись в кривой ухмылке, а в глазах вспыхнуло дикое пламя.
И почему я его не боюсь? Странно. Память словно возвращает мне кусочки той, незнакомой Любавы, которая оказалась сильнее и смелее меня.
— Смотрите, как бы вам боком мой дар не обернулся. А то не я, а вы блевать будете.
Я всмотрелась в лицо застывшего с открытым ртом правителя. Он будто подбирал слова, шевелил губами, отчего густая седая борода подергивалась, а по серебру волос бегали искры кританской синей магии.
Как я могла доверять этому человеку раньше? Я помню это чувство — теплое такое, беспросветно наивное. Да только мной бессовестно воспользовались и выбросили, как ненужный хлам.
Чтобы вспомнить все, нужно время, а его у меня нет. Да и что это даст? Мое слово против слова правителя, которому верит вся страна. Частички памяти, что получилось выудить из сознания, раскрывали лишь некоторые эмоции, а вот детально я помнила очень мало.
Только любовь к Синарьену горела в груди ярче ялмезского солнца и энтарского лотта — она, будто луч в темном коридоре, вела меня вперед и заставляла бороться.
Да только посеянное зерно сомнения уже пробило грунт, пустило глубокие корни, сдавило в кулаке израненное сердце. Любил ли меня принц пять лет назад? Любил ли после бала? И эти… куртизанки… что грели его постель. Это ведь правда! Как такое простить и пережить?
Я взвизгнула от пронзившей грудь стрелы — стигма отозвалась на мысли об измене жестоким огнем. Дернула цепи блокирующих артефактов, желая их разорвать, но они лишь тонко звякнули. Шрам под пластиной будто вспыхнул, болезненное жжение побежало по кисти вверх и окрасило кожу правой руки черными завитками и узорами. Да только я знала, что никто, кроме меня, этого не видит.
Метка под хлопковой рубахой ярко запульсировала, выпустила лозы, побежала по ключице на плечо, закружилась на спине и больно вонзилась в одно из сердец, призывая истинного. Но он не откликнулся: Синарьен слишком далеко.
Магия тут же иссякла под кожей мелкой россыпью колючек.
Я ослаблено опустилась на топчан, сердца загрохотали в унисон, лишая меня равновесия. Лучше не двигаться больше, иначе упаду под ноги подлому старику.
Птица с красным оперением истошно закричала за окном.
Король повернул голову в ту сторону, будто тоже услышал ее крик, прищурился и, качнувшись, отошел к двери.
— Где Синарьен? — снова спросил ит-тэй. Он смотрел себе под ноги и безжалостно давил носком сапога мелкую живность, что ползала по полу.
— Идите во мрак, следом за сыном, — ответила я холодно, отвернувшись и пристально следя за пернатой вестницей смерти.