Страница 51 из 77
Сталин отложил документы и потянул к себе ленинградскую папку, несколько минут листал таблицы, после чего провёл карандашом вдоль списка фамилий, и поднял взгляд.
— Да тут почти весь город.
— Город и область, партийное и хозяйственное руководство, часть прокуратуры, областного управления НКВД и крупных директоров. Компромат собирался ещё до убийства Кирова, а после его смерти темп сбора резко вырос. Часть планировалась кинуть в топку процесса, а часть использовать как своих людей под прессом компромата. Одновременно готовился кадровый резерв примерно на три десятка ключевых должностей.
Сталин снял очки и поднял глаза на Берия.
— Значит, процесс, после него смена руководства, и новые люди уже ждут?
— Прямого приказа ещё не поступало, но документы собираются именно под такую схему.
Иосиф Виссарионович снова надел очки и перешёл к папке Андропова, где первые страницы занимала официальная биография с вопросами и противоречиями, а дальше шли схемы контактов и списки людей.
— Это его сеть или Куусинена? — Сталин повернул один лист к Берии.
— Частично общая. Несколько человек начинали через Куусинена, потом замкнулись на Андропова, остальные уже его собственные. В Ленинграде это почти агентурная сеть. Кадры, хозяйство, прокуратура, печать, партийный аппарат. В Москве — скорее сеть влияния из должников и людей, которым когда-то помогли.
Но главное, что они, я имею в виду Неистового Финна и его людей, двигают вперёд человека, который сидит у них на крючке до самой задницы, и не соскочит никак.
Сталин перелистнул несколько страниц и остановился на фамилии Хрущёва.
— А Никита каким образом сюда попал?
Берия достал из папки протокол дополнительного допроса и положил перед ним.
— Два посредника совпали. После этого подняли старые показания и спросили Хрущёва уже предметно. Он признал, что получал от Андропова информацию по Ленинграду, использовал его для оценки кадров и собирался задействовать при смене городского руководства. Вот его собственные слова. «подготовить почву». А так, видимо просто пользовался как ресурсом. Скорее всего у него и у Куусинена общий хозяин.
Сталин прочитал отмеченный абзац, вернулся на страницу назад, потом несколько минут он молча сопоставлял фамилии, обводя красным карандашом те, что повторялись в разных документах.
— Значит, когда Никиту взяли, мы думали, что тянем одну нитку, а он, словно паук сидел в целой сети, — Сталин отложил протокол и поднялся, уперевшись ладонями в край стола. — Один работает с троцкистами, немцами и банкирами, другой собирает материал на руководство второго города страны, одновременно строит собственную сеть, а потом выясняется, что оба через посредников связаны с человеком, который уже сидит у нас и рассказывает про иностранные деньги и попытки подобраться к моему окружению. Слишком много совпадений.
Берия подвинул ближе итоговую справку.
— Поэтому я пока никого не трогал. Слишком туго всё завязано в узел.
Сталин вернулся в кресло, несколько секунд смотрел на схему, затем поставил карандашом две отметки — напротив Куусинена и Андропова — и снова перелистнул материалы по Ленинграду. Чем дольше он смотрел на справки, начатые ещё до смерти Кирова, на списки будущих обвиняемых и подготовленный кадровый резерв, тем сильнее каменело лицо.
— Вот, значит, как всё выглядело, Лаврентий, — Сталин отбросил карандаш и поднялся. — Сергея убили, а рядом уже лежали папки на его людей и списки тех, кто должен был занять освободившиеся кабинеты.
Берия снял пенсне и положил на край папки.
— Прямой связи Куусинена с убийством пока нет, Коба, но подготовка началась до смерти Кирова, а после неё работа резко ускорилась. Его смерть открыла именно те возможности, к которым они готовились.
Сталин резко повернулся к нему.
— Я понимаю разницу между доказанным и недоказанным. Но Киров был моим другом, и девять лет мне объясняли эту историю совсем иначе. Теперь выясняется, что его смерть стала началом заранее подготовленной переделки всего Ленинграда.
Он вернулся к столу, провёл пальцем по списку кадрового резерва и с короткой злой усмешкой покачал головой.
— Нет. Этих двоих оставлять нельзя. Какая ещё ценность в них самих? — Сталин раздражённо сдвинул бумаги. — У тебя специалистов по сетям мало? Идёт война, а эти внутри страны работают на троцкистов, чужие деньги, немцев и готовят смену руководства Ленинграда. Это уже не партийная возня, а подрывная деятельность.
Он снова посмотрел на материалы по Кирову.
— А если Куусинен действительно причастен к смерти Сергея, ждать тем более нечего.
Берия открыл записную книжку.
— Тогда Куусинена и Андропова брать одновременно. Вместе с теми, кто способен предупредить основных фигурантов. В и сразу же повальные обыски, аресты, охрану архивов, деньги, переписка, средства связи. Второстепенные связи пока оставить под наблюдением.
Сталин взял новый карандаш и поставил возле обеих фамилий жирные галочки.
— Сегодня ночью. Привлеки армейскую разведку. Одновременно, чтобы один не узнал про другого. Куусинена — отдельно, и подними дело Кирова заново. Мне нужны их связи с Четвёртым интернационалом, немцами, финансистами и всё, что касается подготовки убийства.
Он перевернул несколько страниц Андропова.
— А поэтому выяснить другое. Кто слепил самого Андропова. Кто закрывал дыры в биографии, подписывал рекомендации и тащил наверх. Такая карьера сама по себе не строится.
— С Хрущёвым их сводить? — спросил Берия, записывая распоряжения.
— Не сразу. Пусть каждый сначала расскажет свою версию, считая второго свободным. Потом положишь протоколы рядом, а если нужно поставишь их напротив.
Сталин закрыл папку и несколько секунд держал ладонь на крышке.
— Только смотри! Мне нужны документы, связи и вся сеть, а не два трупа до окончания допросов.
Берия уже собирал бумаги, когда Сталин снова открыл материалы по Кирову и задержался на старой фотографии.
— Если всё подтвердится, выходит, Сергея Мироновича убрали не случайно. Его смерть понадобилась, чтобы разгромить ленинградскую организацию и поставить своих. — Он медленно закрыл папку. — И этого я им не прощу.
Берия молча кивнул.
— Начинай сегодня, — Сталин подтолкнул ему документы. — Доложишь, когда оба будут в камерах и первые обыски закончатся. А Штурмину пока ничего не говорить. Позже поблагодарим.
— Почему?