Страница 70 из 77
Одна «авоська» заходила с левого борта, а сам линкор, оставляя за кормой громадный белый бурун, с тяжёлым креном заваливался в очередной разворот. Немцы крутили корабль между торпедными дорожками так, словно внезапно обнаружили, что двадцать с лишним тысяч тонн брони тоже можно использовать для фигурного катания.
Справа, почти касаясь колёсами гребней волн, уходил сбросивший торпеду «Суордфиш». Лёха успел проводить его взглядом, когда у самого борта «Бисмарка», примерно посередине корпуса, море вдруг взорвалось белой стеной.
Над палубой взметнулся громадный столб воды и пены, на мгновение закрыв надстройки. Когда он осел, линкор всё так же шёл вперёд, только вдоль борта ещё долго кипело широкое белое пятно.
Зато со стрельбой у немцев всё было совершенно серьёзно. Над «Бисмарком» беспрерывно вспыхивали зенитки, трассеры тянулись во все стороны, между самолётами распухали чёрные разрывы, а мелкие автоматы молотили почти без пауз. После недавнего знакомства с терпеливым «Шеффилдом» разница ощущалась особенно убедительно.
— Ну вот, Граббс, — сказал Лёха, прижимая «авоську» к воде. — Этот точно немец.
Сбросившая торпеду «авоська» мелькнула впереди над волнами и скрылась в дождевой пелене, оставив Кокса с Граббсом наедине с «Бисмарком».
Почти сразу весь огонь, который мог дотянуться до одинокого «Суордфиша», повернулся к нему. Над линкором замигали вспышки, трассеры потянулись навстречу сплошными нитями, вокруг начали рваться тяжёлые снаряды, а мелкие автоматы молотили так густо, что Лёхе впервые пришла в голову совершенно разумная мысль развернуться и поискать себе другой немецкий линкор.
Он прижал машину к воде.
На высоте нескольких метров «Суордфиш» уже не летел, а прыгал над морем. Волны то вставали перед колёсами серыми стенами, то проваливались вниз, ветер бросал самолёт с крыла на крыло, а впереди быстро рос борт «Бисмарка».
Что-то ударило в левую плоскость. Потом ещё раз. Полотно затрепетало, за спиной сухо затрещало, и Граббс сообщил в переговорник несколько слов, из которых следовало, что немецкие идиоты по-прежнему производят боеприпасы в совершенно избыточных количествах.
«Бисмарк» опять повалился в разворот.
Вот теперь становилось плохо. Лёхе нужны были всего несколько секунд ровного захода, но линкор упорно не желал оставаться там, куда в него собирались попасть.
Он довернул следом, поймал середину корпуса и взял упреждение.
— Ещё… правее… ещё… ровно, — донёсся сзади голос Граббса.
Расстояние таяло.
По «авоське» ударило сразу несколько очередей. Что-то звякнуло возле ноги, в крыле появились новые дыры, двигатель кашлянул, но продолжил реветь.
— Бросай! — Граббс заорал так, что у Лёхи чуть не отвалились уши.
Лёха дёрнул сброс.
Самолёт словно получил пинка снизу. Семьсот с лишним килограммов исчезли, и «Суордфиш» сразу полез вверх гораздо охотнее, чем требовалось.
Лёха прижал самолёт к самым волнам, стараясь сделать для зенитчиков хотя бы немного менее удобную мишень, перескочил через корму линкора и наконец рванул машину в сторону, выскакивая из-под огня.
Торпеда уже бежала к «Бисмарку» тонкой белой дорожкой. После входа в воду её чуть повело, и теперь след явственно забирал к корме, всё дальше уходя от середины корпуса, куда Лёха так старательно целился.
— Сука, промазали! — заорал он.
«Бисмарк» тем временем продолжал тяжёлый разворот, и огромная корма медленно выносилась навстречу торпеде.
Лёха вместо того, чтобы благоразумно убираться подальше, заложил ещё один вираж и вывел «авоську» почти параллельно курсу линкора.
— Плевать, если собьют. Я должен это видеть!
Граббс, которому разум тоже отказал примерно в то же время, высунулся из кабины и уставился на белую дорожку.
Ещё несколько секунд казалось, что торпеда так и пройдёт за кормой.
Потом море под самым кормовым свесом «Бисмарка» взорвалось.
Белый столб воды взметнулся выше палубы, на мгновение проглотил кормовые башни и разлетелся по ветру тяжёлыми клочьями пены. Когда они снова увидели линкор, тот по-прежнему шёл вперёд, словно ничего особенного не произошло.
Лёха несколько секунд молча смотрел на него, затем заложил вираж, уходя из зоны огня зениток.
— Я промахнулся.
Граббс тоже смотрел на скрывающийся в дожде линкор, а потом повернулся к Коксу и заорал в переговорник:
— Кокс, ты попал ему в задницу. Мы оба попали в задницу. Теперь до конца века мы будем лётчиками, просравшими линкор. Попавшими ему в задницу!