Страница 61 из 77
На этот раз Канарис рассмеялся уже вслух и покачал головой. Какие всё-таки затейники!
Похоже, Лондон не только получил сообщение, но и решил напомнить всяким Хренованни, что чувство юмора у них тоже числится на службе.
Примерно в это же время, около восьми вечера, на Мальте уже заводили моторы.
Ещё утром четырнадцатого декабря на Мальте получили коротенькую шифровку для Джеймс Бонда и, не теряя времени, отбили её в Англию. Там сообщение распечатали, подклеили к нужной папке, снабдили полагающимися пометками и понесли дальше по коридорам Адмиралтейства, где даже самая нелепая новость постепенно приобретала вид вполне официального документа.
Через час Годфри с Флемингом уже сидели у Пятого морского лорда, ведавшего флотской авиацией, и рассматривали сообщение с Сицилии.
Итальянский тяжёлый крейсер «Пола» должен был простоять в Неаполе у причала два дня. Треть команды отпустили на берег, и возможность выглядела до того соблазнительно, что именно поэтому никому особенно и не нравилась.
— А если это фальшивка? — спросил Пятый морской лорд, постукивая пальцем по листку. — Мы пошлём туда эскадрон авосек, а итальянцы их аккуратно примут, пересчитают и собьют?
Годфри признал, что такой риск существует, но заметил, что более дешёвого способа проверить источник всё равно не придумать. Пятый лорд ещё с полминуты постукивал пальцем по листку, после чего вернулся к обсуждению деталей.
В итоге договорились, что всё-таки мальтийские экипажи этой ночью рискнут своими жизнями.
Поздно вечером восемь тяжело гружёных «Суордфишей» 830-й эскадрильи разбежались и поднялись с Мальты. Девятый закапризничал и отказался участвовать в этом дурдоме по техническим причинам.
Флеминг домой не поехал. Он устроился в кабинете, включил радио, насладился вечерней передачей Би-би-си про Хренованни, несколько раз попытался читать бумаги, потом бросил это занятие и до рассвета занимался исключительно тем, что смотрел на часы и убеждал себя, будто делает это совершенно случайно.
К утру все восемь машин вернулись на Мальту. Итальянцы стреляли много, шумно и без особенного успеха. Два самолёта получили пробоины, один привёз в крыле кусок чужого металла, зато экипажи не потеряли ни одного человека.
Оставалось понять, попали ли они сами хоть во что-нибудь.
Ответ пришёл ближе к обеду. Разведывательная машина прошла над гаванью, и через несколько часов в Лондон полетела новая телеграмма.
У борта «Полы» отчётливо виднелись две огромные чёрные подпалины, которые трудно было принять за следы неосторожного курения. Крейсер получил приличный крен, и его уже старательно запихивали в сухой док.
Судя по лицу адмирала, ночь он провёл примерно так же, как и Флеминг.
— Поздравляю, Флеминг. Кажется, у нас на Сицилии появился чрезвычайно странный, но вполне достоверный источник.
Флеминг ещё раз перечитал шифровку и наконец позволил себе улыбнуться.
— Тогда пора платить. Передайте на Мальту координаты первой закладки Кокса.
Этой же ночью один из «Суордфишей» снова ушёл к сицилийскому берегу и сбросил в условленном месте небольшой мешок. В нём лежали координаты, инструкции и короткая записка:
«Середина участка усатого перца. Возле расщеплённой оливы. Фасоль сам посадишь, старый хрен. Хренованни».
Днём из земли возле оливы извлекли пятьсот фунтов.
А следующей ночью на участок к старому деду явилась вся округа и перекопала весь огород.
Работали молча, быстро и с таким усердием, какого участок не видел со времён античности. К рассвету земля была взрыхлена от забора до забора, каждый куст аккуратно обследован, а грядки вскопаны до состояния, которого хозяин безуспешно добивался последние лет двадцать.
Утром дед долго стоял посреди огорода, опираясь на мотыгу, и довольно разглядывал результаты.
— Ну хоть один нормальный козёл нашёлся. Пойду готовить соседнее поле, он там тоже часто ошивался.
До Лондона подробности о состоянии дедова огорода, разумеется, не дошли. Зато дошло главное: сицилийский источник сработал, налёт удался, крейсер получил впечатляющие повреждения.
Впрочем, Годфри был Коксом более чем доволен. Даже слишком. За несколько недель тот обзавёлся сицилийской агентурой, влез в испанскую политику, познакомился с начальником Абвера, организовал связь через общественный туалет и между делом поставил Адмиралтейство перед необходимостью распределять двадцать тысяч пар женских чулок. Последний пункт особенно тревожил.
— Хиллгарт отзывается о Коксе исключительно высоко.
Флеминг полистал донесение.
— Как вы думаете, сэр, кто всё-таки кого вербовал? Канарис Кокса или Кокс Канариса?
Годфри задумался.
— Думаю, они разошлись вничью. Причём оба остались уверены, что выиграли.
Служебная проверка, впрочем, ничего подозрительного не обнаружила. Флеминг даже воспользовался новейшей и неприлично дорогой игрушкой связи — фототелетайпом — и перегнал фотографию Кокса в Австралию.
Там его признали без малейших колебаний. Сначала член парламента Кольтман, потом бывший инструктор авиашколы, а окончательную точку поставила школьная учительница. Старушка долго разглядывала присланную фотографию бывшего ученика, с чувством плюнула прямо в карточку и заявила, что никогда не сомневалась, что этот совратитель школьниц рано или поздно закончит жизнь на виселице.
Флеминг прочитал ответ дважды и аккуратно подшил его в дело.
После такого подтверждения личности даже служба безопасности временно отложила вопросы до лучших времён.
Годфри закрыл папку.
— Значит, нам достался настоящий Кокс?
— К сожалению, сэр, никаких оснований считать его поддельным.
— Тогда тем более лучше его изолировать, — заключил адмирал.
Некоторое время оба молчали, мысленно перебирая места, где Кокс мог бы причинить наименьший ущерб британской внешней политике.
— Жаль, в Антарктиде нет лётных полос, — заметил Флеминг. — Одни пингвины.
— Ничего. Зная Кокса, через месяц пингвины бы взбунтовались и у Адмиралтейства внезапно обнаружились там жизненно важные интересы.
Тут Флеминг улыбнулся.
— Авианосец, сэр. Желательно тот, который большую часть времени проводит в море. Прекрасный вариант.
Годфри улыбнулся.
— Согласен. Лучший выбор — «Арк Ройял». Прикомандируйте его туда от нашего заведения.