Страница 44 из 76
Нуня тоже почти не разговаривал. Это было заметнее любой его реплики. С другого конца стола к Игорю несколько раз подходили представители других Великих Родов. Один выразил соболезнования Бестужевым, затем через пять минут предложил Игорю обсудить будущие поставки древесины. Другой спросил о здоровье Фёдора. Третий осторожно поинтересовался, как Остроумовы собираются распорядиться бесами, полученными после второй победы. Андрей ещё не был похоронен даже символически.
Большая политика уже считала результат. Игорь ответил всем одинаково:
— После Турнира.
Первые несколько человек пытались продолжить. Потом перестали.
Ближе к концу вечера Игорь вышел из столовой. Ему требовалось несколько минут без чужих историй. В коридорах дома стало ещё темнее. Слуги погасили часть последних ламп. Возле каждой закрытой заслонки маленькие бесы внутри механизмов постепенно успокаивались, и дом становился тише. Игорь прошёл мимо библиотеки и услышал движение. Дверь была приоткрыта. Внутри сидела княгиня Бестужева. Одна.
На столе перед ней лежала маленькая деревянная лошадка. Одна нога была сломана и когда-то неумело приклеена обратно. Краска почти стёрлась. Никаких родовых знаков. Никакого серебра. Никакого отношения к Турниру. Бестужева держала игрушку в руках и проводила пальцем по трещине. Игорь уже собирался уйти.
— Остроумов.
Он остановился.
— Простите. Я не хотел мешать.
— Уже помешали. Поздно.
Обычный ответ княгини. Но голос звучал немного иначе. Игорь вошёл. Бестужева поставила лошадку на стол.
— Андрею было пять.
Игорь ничего не спросил.
— Он решил, что настоящей лошади недостаточно. Эту таскал с собой даже в конюшню. Потом однажды наступил.
Она коснулась сломанной ноги.
— Три дня плакал так, будто погиб человек.
Игорь посмотрел на игрушку.
— Я не знал.
— Разумеется.
Княгиня впервые за весь день выглядела старше своих лет. Не слабее. Просто старше.
— Утром у меня был внук, — сказала она. — Вечером мне оставили куклу.
Игорь опустил взгляд.
— Я сделал…
— Правильно.
Она произнесла это сразу.
— Вы сделали правильно.
Игорь молчал. Бестужева посмотрела на него.
— Это не значит, что мне от этого легче.
Он поднял глаза.
— Утром я попросила вас не жалеть Андрея. Вы не пожалели. Если бы поступили иначе, возможно, сейчас здесь сидела бы другая семья. Возможно, ваш отец получил бы вашу погребальную куклу.
Она снова взяла деревянную лошадку.
— Правильные поступки не обязаны делать людям легче, Игорь.
Впервые после боя она снова назвала его по имени. Игорь хотел сказать, что сожалеет. Не сказал. Здесь действительно не требовалось прощения. Он не совершил преступления. И именно поэтому всё происходящее становилось хуже. Они вернулись в главную комнату почти одновременно.
Перед уходом Игорь снова подошёл к гробу. Нуня стоял рядом. Долго рассматривал восковое лицо.
— Он был хорошим человеком? — спросил бес.
— Да.
Нуня помолчал.
— Плохо устроено.
— Что?
Бес кивнул на погребальную куклу.
— Что хорошие тоже попадают в жеребьёвку.
Игорь перевёл взгляд туда, где должно было лежать настоящее тело Андрея. Сегодня утром он боялся, что не сможет убить хорошего человека. Теперь знал, что сможет. Это знание совсем не было похоже на победу.