Турнир Родов

Игорь знал. Для Великого Договора поединок заканчивался только смертью зарегистрированного участника. Тяжёлое ранение, потеря сознания, отказ от продолжения ничего не меняли. Победителя без жертвы не существовало.

— Я не хочу, чтобы мой внук погиб, — сказала Бестужева. — Но ещё меньше хочу, чтобы он погиб потому, что вы сначала решили проявить милосердие, дали ему возможность атаковать, а потом всё равно были вынуждены его убить. Или погибли сами.

Пальцы Бестужевой лежали на столе совершенно неподвижно.

— Вы просите меня убить Андрея.

— Нет.

Княгиня покачала головой.

— Великий Договор уже попросил. Я прошу только не унижать моего внука жалостью.

В коридоре кто-то прошёл мимо двери. Послышался голос Нуни, который спорил со слугой о количестве еды перед боем. Потом снова стало тихо.

— Андрей знает, что вы приехали?

— Нет.

— Что будет, если он победит?

— Тогда вечером я буду разговаривать с ним.

Бестужева выдержала паузу.

— А не с вами.

Игорь понял, что всё это время княгиня держалась именно за такую простую конструкцию. До боя существовали два человека. После боя останется один. Она не пыталась придумать третий вариант. Перед уходом Бестужева надела перчатки.

— Есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Я не могу решить, с кем мне сегодня хотелось бы проститься меньше.

Игорь ничего не сказал. Княгиня первой отвела взгляд.

— Это раздражает.

Она направилась к двери, но перед тем как выйти, снова стала той Бестужевой, которую Игорь видел в Турнирном экспрессе и на приёме. Спина ровная. Голос спокойный.

— До окончания боя наши Роды — противники, князь Остроумов. Всё остальное решим после.

Когда дверь закрылась, Игорь ещё некоторое время сидел. Через минуту появился слуга.

— Ваше сиятельство, вам передали записку.

На маленьком конверте не было герба. Игорь узнал почерк раньше, чем открыл. Всего одна строка. «Вернись живым. Елизавета». Ни объяснений. Ни просьбы простить. Ни новой попытки доказать, что она не использовала его. Игорь сложил бумагу пополам. Потом ещё раз.

Хотел оставить на столе, но вместо этого убрал во внутренний карман. Нуня появился в дверях с куском хлеба.

— Это от кого?

— Ни от кого.

— У тебя слишком много писем от никого.

— Иди ешь.

— Уже.

— Тогда иди ещё.

Нуня посмотрел на карман, в который Игорь спрятал записку, но спрашивать больше не стал.

Перед боем Андрей встретил Игоря в служебном коридоре. Они вышли из разных помещений почти одновременно. На Андрее была турнирная рубаха Бестужевых, на Игоре — Остроумовых. Каждый нёс щит с гербом своего Рода. За Андреем шёл его боевой бес, высокий, широкоплечий, заметно крупнее Нуни. Никаких свидетелей, кроме двух служителей, рядом не оказалось.

— Доброе утро, — сказал Андрей.

— Надеюсь.

— Справедливо.

Он посмотрел на плечо Игоря.

— Вчера выглядело хуже.

— Сегодня просто перевязали красивее.

— Иногда этого достаточно.

Несколько секунд они стояли друг напротив друга так, будто встретились в коридоре перед обычным заседанием или приёмом. Игорю стало от этого только тяжелее. Он хотел сказать про княгиню.

— Ваша бабушка…

— Приезжала к вам.

Игорь замолчал. Андрей усмехнулся.

— Она пыталась делать это незаметно?

— Нет.

— Тогда я знаю её хуже, чем думал.

— Она сказала…

— Знаю, что она сказала.

— Откуда?

Андрей пожал плечами.

— Потому что она моя бабушка.

К дальнему концу коридора подошёл Хранитель. До выхода оставалось несколько минут. Игорь всё-таки сказал:

— Я не хочу вас убивать.

— Очень любезно.

— Андрей.

Бестужев посмотрел на него.

— Послушайте её.

Всего два слова. Игорь понял. Никаких договоров. Никакой попытки сделать бой менее настоящим. Андрей протянул руку. Игорь пожал её.

— До встречи на песке.

— Надеюсь, недолгой.

— Вот теперь звучит хуже.

Андрей улыбнулся и ушёл к своим воротам. Нуня смотрел ему вслед.

— Хороший?

— Да.

— Плохо.

К ним подошёл служитель с предбоевой кормовой корзиной. Внутри сидел живой кролик. Нуня посмотрел на него без обычного энтузиазма.

— Сейчас?

— Отметка кормления должна быть не позже чем за полчаса до выхода, — сказал служитель.

— Я не голоден.

Мужчина пожал плечами.

— Тогда можете не есть.

Нуня удивился.

— Правда?

— Конечно. Но если ослабеете во время боя, это ваша проблема.

Бес посмотрел на Игоря.

— Очень свободная система.

— Ешь.

Нуня вздохнул.

— Людям перед Турниром хотя бы не приходится ловить собственный завтрак.

— Люди едят в доме.

— Опять привилегии.

Он забрал корзину и отвернулся. Игорь проверил крепление щита. С противоположной стороны стены уже гудела арена. Сегодня там ждали четыре новых смерти. Первой должна была стать смерть Бестужева или Остроумова.

Андрей начал осторожно. В первом бою Игорь привык, что фаворит пытается быстро показать разницу в классе. Сутормин сразу давил, заставлял отступать и постепенно втягивал противника в знакомые связки. Бестужев не делал ничего подобного. Первый выпад пришёлся в щит. Андрей сразу отступил. Второй вообще оказался ложным. Третий предназначался не Игорю, а тому месту, куда он должен был шагнуть, если бы защищался привычным способом. Игорь успел остановиться.

Острие прошло перед грудью.

— Неплохо, — сказал Андрей.

— Спасибо.

Следующая атака заставила его отступить уже без ответа. Бес Бестужева действовал так же. Не пытался задавить Нуню силой, хотя мог. Держался на удобной дистанции, несколько раз подходил почти вплотную и тут же отходил, стоило Нуне попытаться зайти сбоку. Проблема проявилась минуты через три. Он ничего не мог запомнить. Обычно противник постепенно начинал повторяться. Переносил вес перед ударом. Использовал одну защиту после определённой атаки. Слишком доверял какой-нибудь связке. Именно на таких вещах Игорь строил бой с Суторминым. У Андрея каждый раз всё происходило немного иначе. Он знал, как Игорь победил.