Страница 16 из 32
Бросаю взгляд на часы и осознаю, что совершенно потеряла счет времени – сейчас уже больше двух часов ночи. Думаю, завтра просплю допоздна, раз уж мне теперь все равно не надо никуда спешить…
По-быстрому приняв душ, ложусь в постель и уже начинаю засыпать, когда в моей голове вдруг звучит голос Макса.
…Чего-то не хватает? Что-то выглядит немного не так?
Заткнись и дай мне заснуть! – одергиваю я свое подсознание. Потому что это просто какая-то чепуха, что-то давнишнее и не нашедшее своего объяснения, и именно сейчас это вдруг всплыло в голове. Ладно, это непонятное «что-то» может подождать до утра, когда я немного посплю.
Но едва я снова закрываю глаза, как опять слышу его голос:
Чего-то не хватает?
Я сажусь на кровати.
– Что? Что это может быть? – вопрошаю, обращаясь к моей пустой спальне. И встаю, раздраженно ругнувшись.
Света луны, льющегося в окно спальни, более чем достаточно для того, чтобы добраться до гостиной. На журнальном столике лежат фотоальбомы – лежат так, как я оставила их, когда пошла в душ. Сажусь на подлокотник дивана и смотрю на них, призывая подсознание дать мне еще одну подсказку. Но оно явно погрузилось в сон, как следовало бы сделать и мне самой.
– Бред, – бормочу я, говоря сама с собой, и, встав, протягиваю руку, чтобы закрыть один из альбомов.
Самая первая фотография в нем – я в нежном возрасте. Мое личико покрыто крошками и кремом от кусочка торта, который я попыталась засунуть себе в рот. Я усмехаюсь – всегда обожала тортики. В центре сооружения из взбитых сливок высится восковая свеча в форме цифры «один».
Захлопываю альбом и собираюсь вернуться в кровать, когда мне на ум вдруг приходит одна мысль.
Этот торт – мой самый первый именинный торт. И это самая первая моя фотография в самом первом альбоме. Это – наш отправной пункт. Но где же другие снимки – на которых меня только что привезли домой из больницы, на которых моя мать держит меня на руках, пока я сплю? Где фотографии, на которых я пью из бутылочки или сплю в детской кроватке? Насколько я знаю Мака и Люси, первые двенадцать месяцев моей жизни должны были занять отдельный фотоальбом. Но я перебрала все вещи в нашем старом доме, прежде чем он был продан, – и там ничего не осталось. К тому же, когда я думаю об этом сейчас, мне не удается вспомнить, чтобы я когда-либо видела фотографии, отражающие мое младенчество.
Снова открываю альбом. Празднование моего первого дня рождения проходило в нашем доме в Нью-Йорке. Мак тогда оставил свою работу в Огайо, чтобы устроиться на другую, получше.
Погодите, погодите… они переехали в другой штат, когда на руках у них был совсем маленький ребенок? Вот-вот, было бы странно не потерять что-то при таких обстоятельствах…
Хлопотный переезд с маленьким ребенком на руках из Огайо в Нью-Йорк вполне мог сопровождаться потерей фотоальбома.
По-моему, звучит весьма правдоподобно.
Но только…
Я захлопываю альбом, прежде чем в голову успевает прийти следующая мысль.
– Нет, – говорю я, качая головой. Но, когда я произношу это «нет» вслух, оно звучит совсем не так убежденно и эмоционально, как звучало в моем сознании.
Смотрю на ноутбук, все еще открытый на обеденном столе. Я не знаю, что, черт возьми, за всем этим стоит, но я должна это выяснить. И сделать это раньше, а не позже.
Сажусь перед ноутбуком, ввожу логин, чтобы перейти на сайт «ГенТим», и нахожу женщину, чье лицо я теперь хорошо помню. И начинаю печатать.
«Дорогая Исабель…»