Страница 17 из 22
Глава 12
Я лежала, раскинувшись на влажной простыне, тяжело дыша, чувствуя, как сперма Дениса медленно засыхает на моём лице, липкой маской стягивая кожу.
— Салфетки, — выдохнула я, глядя на Льва. — Пожалуйста. В тумбочке.
Он кивнул, и через секунду я почувствовала, как влажная прохладная ткань касается моего лба, стирая липкие следы только что пережитого безумия. Лев вытирал меня осторожно, сосредоточенно, как художник, смахивающий лишнюю краску с законченного полотна. Его движения были медленными, почти ласковыми.
Закончив, он отбросил салфетку и наклонился ко мне.
Его поцелуй был неожиданно нежным. Губы мягко прижались к моим, язык скользнул внутрь, даря ощущение тепла и какой-то странной, неправильной заботы. После всего, что было, это прикосновение показалось интимнее, чем всё остальное.
Он отстранился, заглянул мне в глаза. В его зрачках плясали те самые чёртики.
— Ну что, — сказал он тихо. — Готова продолжать?
Я кивнула, не раздумывая.
Потому что, хоть тело и гудело от только что пережитого оргазма, где-то внизу, в самой глубине, уже зарождался новый голод. Слишком долго я сдерживала это всё. Слишком долго прятала желание за стенами, расстоянием. Теперь, когда плотина рухнула, меня накрывало цунами. И мне было мало. Мне нужно было больше. Всё.
Лев улыбнулся и снова поцеловал меня.
Я посмотрела вниз. Его член стоял колом — твёрдый, внушительный, пульсирующий в такт его дыханию. Полная боевая готовность. Идеальное дополнение к этой порочной ночи.
Перевела взгляд на Дениса.
Он стоял там же, где и был, но его тело изменилось. Расслабленность только что кончившего мужчины исчезла без следа. Член, который несколько минут назад обмяк, теперь снова был налит кровью, тяжело покачиваясь в такт его дыханию. Глаза горели тем же голодом, что и у отца.
— Ну надо же, — усмехнулась я. — Быстро же вы восстанавливаетесь.
Денис ничего не ответил. Только шагнул ближе и опустился на колени у моей головы.
Лев тем временем переместился. Его сильные руки легли мне на щиколотки, мягко, но настойчиво приподнимая мои ноги. Он устроился поудобнее, развёл мои бёдра шире, открывая всё ещё влажную, пульсирующую киску.
А потом он опустил голову.
Я застонала ещё до того, как его язык коснулся меня. От предвкушения. От вида его лица между моих ног.
Первый контакт обжёг.
Он не стал нежничать. Не стал дразнить. Его язык ворвался в меня одним глубоким движением, и я выгнулась дугой, вцепившись в простыни. Он лизал меня с жадностью. С той же ненасытностью, с какой смотрел на меня всё это время.
Но этого ему было мало. Его язык скользнул ниже.
Я почувствовала, как горячая влажная плоть касается самого потаённого места — моей попки.
Его язык двигался между двумя дырочками — то погружаясь в киску, то скользя к туго сжатому колечку мышц. Он лизал меня там с тем же наслаждением, с каким делал всё остальное, — не торопясь, смакуя, изучая.
Я задохнулась от этого ощущения. Никогда. Никто никогда не касался меня там. Даже я сама. А теперь его язык — горячий, властный — вылизывал меня всю, без остатка, заявляя права на каждую дырочку.
И в этот момент я почувствовала руки Дениса.
Он склонился надо мной, и его пальцы легли на мою грудь. Сначала просто гладили — осторожно, почти благоговейно. Кончиками пальцев обводили контуры, изучали форму, тяжесть. Я видела его лицо — сосредоточенное, серьёзное, без тени привычной насмешки. Он смотрел на мою грудь так, словно это было самое прекрасное зрелище в его жизни.
— Какая же ты… — прошептал он, и его пальцы сжались чуть сильнее.
Я застонала — от его прикосновений, от языка Льва внизу, от этого двойного, сводящего с ума напора.
Денис наклонился ниже. Его губы коснулись моего соска.
Так же я почувствовала, как что-то горячее и твёрдое ткнулось в мою макушку. Его член. Он стоял так близко, что когда Денис склонился надо мной, чтобы добраться до моей груди, его плоть оказалась прямо у моего лица. Сначала — просто касание, мимолётное, почти случайное. А потом, когда он окончательно навис надо мной, обхватывая губами мой сосок, член соскользнул ниже. И лёг мне на лицо.
Горячая, тяжёлая плоть прижалась к моей щеке, к губам. Я чувствовала кожей его пульсацию, солоноватый запах возбуждения, смешанный с ароматом моего собственного тела. Денис, казалось, даже не заметил — или делал вид, что не замечает. Он был слишком занят моей грудью.
Он втянул сосок в рот сразу, жадно, глубоко, и я вскрикнула, выгибаясь навстречу. Язык Дениса работал с той же энергией, что и язык его отца внизу, — яростно, ненасытно.
А его член всё так же лежал на моём лице, тяжёлый, горячий, пульсирующий. При каждом движении Дениса он смещался — скользил по щеке, по губам, задевал нос. Я чувствовала его вкус, даже не прикасаясь языком.
Он сосал мой сосок, покусывал, втягивал, отпускал и снова брал, чередуя грубость с мучительной нежностью. Вторая его рука мяла вторую грудь, пальцы терзали второй сосок, не давая передышки.
А Лев внизу сошёл с ума окончательно.
Он раздвинул мою попку шире и впился в неё. Толкая язык внутрь сначала осторожно, а потом глубже, настойчивее, и это ощущение было таким диким, таким запретным, что у меня потемнело в глазах.
— Да… — простонала я. — Да, пожалуйста…
Я не знала, кого просила. Их обоих. Или кого-то одного. Моё тело принадлежало им целиком, без остатка.
Я тонула в ощущениях. Язык Льва проникал всё глубже, заставляя меня сжиматься вокруг него и одновременно хотеть большего. Рот Дениса на моей груди — жадный, ненасытный, высасывающий из меня последние остатки воли. И его член на моём лице — тяжёлый, горячий, пульсирующий.
Я повернула голову. Совсем чуть-чуть. Просто чтобы коснуться его губами.
Денис замер надо мной на мгновение, его дыхание сбилось. А потом я обхватила губами головку его члена.
Он застонал мне в грудь — глухо, вибрирующе, и этот звук отозвался во мне новой волной жара.
Теперь я двигала головой в ритм его рту на моём соске. Я брала его член глубоко, насколько могла, чувствуя, как он упирается в горло, как сжимаются мои губы вокруг горячей плоти.
А Лев не останавливался.
Его язык сменился пальцами. Сначала один — скользнул в мою киску, легко, играючи, находя всё ещё чувствительные после оргазма стенки. Потом второй — вошёл в попу.