Таинственный писатель

Глава 4

А что творится на кладбище Сталл? В полночь видел там странные огни. Говорят, там находятся ворота в ад. Я думал, это просто сказки, но эти огни… странно это все.

Флагман

Это фары, дебил.

Южанин

Лабиринт 32

Кладбище Сталл избрано местом первого восстания. Прочтите надписи на надгробиях: они сообщат, когда время придет. Доступ в Лабиринт мне временно закрыт, но я найду способ вернуться. Будет книга; она выйдет в обычном издательстве под обычной обложкой, и все решат, что это просто роман, но для нас, друзья мои, он станет долгожданным знаком. Он станет знаменем, проводником и манифестом тех, кто не допустит, чтобы их принесли в жертву. При первой возможности я расскажу об этом подробнее, а пока мужайтесь: проект нашей декларации уже пишется. И когда эта книга станет величайшим бестселлером в стране, они поймут, что к нам нельзя относиться легкомысленно. Крепитесь, соблюдайте правила и неусыпно следите за детьми. До связи.

МЗЧМЗ

Примус

Да! Мы знаем, что мы знаем!

Южанин

Я расшифровал надписи на надгробиях. День восстания: 15 декабря.

ВоинПатриот

Гас бросил коробки с пиццей на стол и направился в душ. Пытаясь сочетать приятное с полезным, он проложил маршрут пробежки таким образом, что тот проходил мимо пиццерии «Папа Кено».

– Поставить пиццы в духовку, чтобы не остыли? – крикнула Тео, услышав, как зашумела вода.

– Не надо, я на пять минут.

Тео достала из буфета тарелки и приборы и накрыла стол на двоих. Гас вышел из душа, обвязавшись полотенцем, и встряхнул головой, как мокрый пес.

– Гас!

– А зачем тарелки и приборы? – Он взял по ломтику пиццы из каждой коробки и сложил их сырной стороной друг к другу, как бутерброд.

– Считай, что это нервное. – Тео положила ломтик на тарелку и уставилась на него.

– Что не так? – Гас принялся за третий кусок. – Я не рассчитываю, что ты съешь столько же, сколько я, но мне даже неловко.

Тео пожала плечами.

– Нет аппетита.

Он внимательно на нее посмотрел.

– Дело в парне? Мне набить ему физиономию?

– Нет! – Тео отломила корочку. – Не надо набивать никому физиономию!

– Но если он разбил сердечко моей младшей сестренке…

– Не говори глупости, – поспешно проговорила она. – Мое сердечко в порядке.

Гас подложил ей на тарелку второй кусок.

– Это тот парень, с которым ты познакомилась в «Бендерах»?

Тео принялась ковырять кусочек пепперони.

– Можно и так сказать, наверное…

– Пойду оденусь и потолкую с этим гадом, – нахмурившись, ответил Гас. – Хочешь, заставлю его на тебе жениться?

Тео рассмеялась.

– Ты правда дурак.

Он улыбнулся, но в глазах промелькнуло истинное беспокойство.

– Будь осторожна, Тео. Не влюбляйся в американца. Они себе на уме, не то что австралийцы, у которых душа нараспашку.

– Дело не в этом.

– А в чем?

Тео застонала и все ему рассказала – отчасти потому, что он не перестал бы допытываться, а ей не хотелось, чтобы брат делал поспешные выводы, а еще потому, что хотела признаться в своей самонадеянности и опрометчивости, заставивших ее попросить Дэна Мердока показать ее рукопись своим агентам.

– Я выставила себя такой дурой, Гас, – сказала она.

– Ты попросила его помочь. Разве это делает тебя дурой?

– Не знаю. Мне кажется, да. – Она подцепила еще один кусочек пепперони и принялась рвать его на мелкие клочки. – Кем я себя возомнила, что попросила Дэна Мердока показать свою рукопись его агентам? Он небось решил, что я задавака…

– Да ничего подобного!

– Гас, я же видела, как он на меня смотрел. «Господи, как бы мне поскорее от нее отделаться». Я знаю этот взгляд. Я злоупотребила нашей дружбой.

– Думаешь?

– Да. Теперь он, наверное, считает, что я запланировала это с самого начала, что я…

– Ерунда это все. – Гас налил чайник и поставил на плиту. У Гаса была привычка есть пиццу с чаем. Он не помнил, когда это началось; на людях он пил пиво, как остальные, но сейчас он был дома с сестрой, и притворяться не было смысла. – Причин, почему он не хочет представлять тебя своим агентам, может быть миллион. Например, он хочет разорвать с ними контракт или они с ним. – Он сел, дожидаясь, пока закипит вода.

– Нет, Гас, ты не понимаешь… он не может разорвать контракт с Дэем Делосом. Это лучшее литературное агентство в Штатах, а возможно, и во всем мире. Если тебя представляет Делос, твоя карьера обеспечена. Уйти от Делоса – все равно что…

– …бросить юридическую школу Австралийского университета?

Она замолчала.

Гас налил ей чаю.

– В любом случае, Тео, на этом парне и его агентстве свет клином не сошелся. Ты можешь послать рукопись в любое другое агентство.

– Да, но…

Гас прищурился.

– Ты что, влюбилась в этого Мердока?

Тео неуверенно покачала головой.

– Но вот-вот влюбишься?

Она немного опешила, но ответила честно:

– Возможно… не знаю. Я плохо разбираюсь в американцах, Гас.

Гас улыбнулся.

– Привыкнешь через пару лет. – Он взял очередной кусок пиццы и задумался над мудрой речью, которую собирался произнести. – Американцы великодушны – это самый щедрый народ на планете. Но при этом они очень подозрительны. Отсюда любовь к оружию… а может, наоборот, оружие рождает паранойю. Ты не думала, что Мердок хочет помочь тебе найти агента, но опасается, что твоя рукопись слишком хороша? Что он представит тебя своим агентам и окажется на вторых ролях?

Тео изогнула бровь.

– Может, тебе стоит стать писателем?

Брат рассмеялся.

– Предкам бы это понравилось.

Подумав о родителях, Тео вздохнула.

– Скоро придется им все рассказать.

Гас поднял указательный палец.

– Я об этом думал. Может, отправишь им рукопись?

– Зачем?

– Пусть увидят, почему ты хочешь стать писателем и почему должна им стать. – Он ткнул в нее пальцем. – Я пару раз слышал, как ты читала вслух. Полагаю, даже наши предки согласились бы, что преступно зарывать такой талант на юридическом.

Тео ничего не ответила, лишившись дара речи от внезапно накатившей любви к брату. По вечерам она часто читала вслух написанное за день, вслушивалась в ритм и настраивала темп, сопоставляла звучание слов с голосами в своем воображении. Гас часто сидел в гостиной, просматривая материалы дел и составляя заметки для консультаций. Он никогда не жаловался на шум, но она не думала, что он слушал.

– Боже, только не реви, ладно? – Он протянул ей бумажные салфетки, которые принесли вместе с пиццей. – А я-то считал американок плаксами.