Страница 74 из 104
— Я ведь ничего не забыла, — переходя на полушепот, говорит она. — Ну, то есть раньше казалось, что забыла.. Типа было и было, надо дальше идти. Но, если честно, я до сих пор вспоминаю тебя, Бо. Само собой это выходит, понимаешь? Может, зря мы тогда так быстро сдались, а?
Я продолжаю задумчиво разглядывать серо-голубую радужку ее глаз, пытаясь осознать смысл услышанного. Вспоминает она, значит. Надо же. А ведь из нас двоих именно она первая шагнула в новые отношения. Стала со старшекурсником-архитектором встречаться.
Как же так, Тань?
Пока мысли путаются в событиях пятилетней давности, Белозерова наклоняется ко мне, и ее теплые губы касаются моих. По-родному так касаются, с отголосками прежних чувств..
Я не отклоняюсь и не делаю попытки прервать поцелуй. Кто знаете, может, откликнется? Ведь любил же я ее раньше. Точно любил.
Подаюсь вперед и немного грубым движением языка раскрываю Танин рот пошире. Проскальзываю глубже, по-хозяйски сминая ее податливые губы, а затем наконец медленно прикрываю веки. Погружаюсь в ощущения. Жду.
Поцелуй становится жарче, а Танины пальчики принимаются порхать по моим плечам. Ласково, но в то же время страстно. Пощипывая, царапая, цепляясь за футболку.
А я все жду. Все надеюсь, что где-нибудь внутри если не вспыхнет, то хотя бы задымится. Хоть немного взыграет, тем самым доказав, что у меня еще есть шанс на спасение. Что я могу освободиться от своей дурной влюбленности в замужнюю женщину. Что еще не все потеряно.
Секунда идет за секундой, а мгновенье не плавится в вечность. Время не утекает, а земля не уходит из-под ног.
Фак. Кажется, я погиб.
Сорвался в пропасть и улетел в бездну. Потому что даже Таня, девушка, которая была для меня первой во многих смыслах, не может разжечь во мне и сотой доли тех чувств, которые я испытываю при одном только взгляде на Карину.
Целую Белозерову, а думаю о своей несчастной любви. О чертовой Снежной королеве думаю. Господи, ну за что мне это?
— Прости, Тань, не могу, — неуклюже отстраняюсь от девушки и, чтобы совладать с отчаянием, вновь тянусь за сигаретой.
— Что, все так-таки есть та, кто тебя любит и жалеет? — догадывается она, сконфуженно обнимая себя руками.
— В том-то и дело, что, походу, ни хрена не любит и уж точно не жалеет, — горько усмехаюсь я, чиркая зажигалкой. — А я, дурак, из головы ее выкинуть не могу.