Страница 34 из 78
Марэн спускался навстречу.
— Привыкаешь? — спросил он без лишних формул.
— К ступеням, — ответил я. — Да. К тому, что у меня над головой живёт человек, который жёг Дом… не очень.
— Я жёг ложь, — сухо сказал он.
— Ложь была внутри Дома, — парировал я. — Разницы нет.
Он на секунду замедлил шаг.
— Разница есть, — сказал он. — Дом мог покаяться. Ложь — нет.
— А если Дом не умеет каяться? — спросил я.
Он не ответил. Просто прошёл мимо.
В комнате пахло воском и чем‑то новым — дымным, с лёгким металлическим привкусом. Я пару секунд не мог понять, что это.
Потом увидел.
На моём столе стоял небольшой железный подсвечник. Не местная ковка — что‑то храмовое, узнаваемое по углам и странной вязи по краю. В нём уже горела короткая, упрямая свеча. Пламя ровное, без привычного дрожания от сквозняка.
Рядом — свиток. Узкий, как чек.
Я автоматически огляделся. Комната пустая. Ни Таля, ни Элии, ни «случайно проходящего мимо свидетеля». Окно закрыто. Задвижка изнутри на месте. Весело.
Я развернул свиток.
Внутри — три строки.
«Башня — общая.
Свет — общий.
Ложь — нет».
Подписи не было. Она и не нужна.
— Отлично, — пробормотал я. — У нас теперь roommate.
Свеча горела слишком честно. Такой не скажешь «погаси, у меня голова болит» — не поверит.
Я сел на кровать, уставился на огонь.
Башня — общая. Окей. Придётся поделиться воздухом и тишиной.
Свет — общий. Ладно. Мы оба работаем ночью.
Ложь — нет.
Вот с этим пунктом могло быть весело.
Я достал из‑под стопки бумаг свой собственный, уже помятый лист — тот, где я писал фразы для кухни и стражи.
«Пока Дом платит по своим, а не чужим клятвам, он жив».
«Весна — не приговор, а проверка».
«Волки приходят за падалью, а не за теми, кто ещё стоит».
Рядом дописал новую:
«Храм любит правду. До тех пор, пока она не бьёт по храму».
Поставил точку. Посмотрел. И честно зачеркнул.
— Ладно, — сказал я вслух. — Попробуем без этого. Пока.
Свеча ровно треснула фитилём, будто услышала.
За стеной, этажом выше, что‑то глухо скрипнуло. Доска. Кровать. Человек, который устраивается на новом месте. Наблюдатель. Свидетель. Живой серый лог храма.
Я лёг, не раздеваясь. Потолок темнел, как выключенный экран. В груди две нити — домовая и храмовая — гудели вразнобой, пытаясь поймать общий ритм.
Снизу, из камня, поднимался привычный шорох Дома: где‑то ругались из‑за котла, где‑то смеялись в карауле, где‑то переписывали старый свиток, пытаясь не думать о весне.
«Башня — общая. Свет — общий. Ложь — нет».
Хорошо.
Посмотрим, сколько продержимся на таком режиме.
Я закрыл глаза.
Сон пришёл не сразу, как обычно. Он стоял у порога, переминался с ноги на ногу, ждал, пока я перестану думать о линиях, волках и человеке над головой, который умеет жечь дома.
В какой‑то момент я просто устал держать всё это в фокусе.
Сервер в голове тихо сказал: «shutdown», и мир наконец вырубился.