Дорогое удовольствие

Глава 52

— Я приехала! Встречайте! – в нетерпении верещу я, залетая в сени родного дома и ставя на пол баулы.

— Кызым! – улыбающаяся родительница выскакивает на порог и, радостно хлопнув в ладоши, заключает меня в объятья.

Моя родная мамочка! Моя любимая энием! Согласитесь, для каждого человека запах его мамы самый дорогой и неповторимый? Моя, например, пахнет воспоминаниями из детства, уютом, выпечкой и немного цветочными духами. А еще от мамы исходит аромат простого человеческого счастья..

Крепко обнимаю ее покрытые пуховым платком плечи и утыкаюсь носом в шею. Боже, как же я, оказывается, скучала!

— Чего так долго? Я уже волноваться начала, – родительница заглядывает мне в лицо и ласково проводит рукой по голове.

— Пазик доисторический был, ехал еле-еле, – отзываюсь я, заходя в прихожую и стягивая с себя верхнюю одежду.  – А где мой солнечный мальчик? Я ему подарки привезла!

Скидываю сапоги и пулей залетаю в зал. Мне навстречу пускай очень медленно и опираясь на специальные ортопедические ходунки, но все же без посторонней помощи движется Булатик. На его лице – улыбка, а в глазах – искрящаяся радость. Сразу видно, что он тоже скучал.

— Привет, мой хороший, – с нежностью целую брата в макушку и треплю его по волосам. – Ты совсем самостоятельный стал!

— Ка-камиля при-приехала, – слегка заикаясь, выдает мальчик. – Я та-а-ак ждал!

Стискиваю его покрепче и шумно чмокаю в висок. Булата я люблю совершенно необузданной сестринской любовью – могу часами его тискать, щипать и мучить ванильными «сюсю-пусю». Благо, брат обладает терпением Иисуса, поэтому всегда стойко выдерживает наплывы моих телячьих нежностей.

— Ну что, брательник? Подарки сейчас раскрывать будем? Или Нового года дождемся? – хитро играя бровями, интересуюсь я.

Знаю, что Булат никогда в жизни не согласится на ожидание, но все равно его дразню. Я же старшая сестра, как без этого?

— Камиля, ну что ты прям с порога? – по-доброму ворчит мама. – Иди руки помой, поешь. Исхудала, вон, совсем.

Худой меня, конечно, не назовешь, я, скорее, аппетитная. Но мама есть мама: ей все время кажется, что я недоедаю и вообще живу впроголодь. Наверное, если бы я была плюшкой весом в центнер, она была бы более спокойна. Но, как по мне, пятьдесят три килограмма при росте в сто шестьдесят пять сантиметров вполне укладываются в пределы нормы.

— Ну щас, энием, пусть уж Булатик подарочки заценит, – настаиваю я. – Я так старалась, выбирала.

В этот раз я решила не покупать брату специализированные развивающие игрушки для детей с ДЦП, а остановила выбор на обычном динамическом конструкторе и машинке на пульте управления. Своим подарком я хотела подчеркнуть, что он в первую очередь просто девятилетний мальчишка, любящий тачки и космические горки. Об инвалидности ему и так слишком часто напоминают.

Как я ожидала, Булат приходит в полнейший восторг от новых игрушек. Смеется, то и дело повторяет «спасибо» и с наслаждением вскрывает коробки своими непослушными, периодически трясущимися руками.

— Кучу денег, поди, потратила, – понизив голос, говорит мама, когда мы с ней, обнявшись, наблюдаем за веселой возней Булатика.

— Ой, брось, а, – смеюсь я, целуя ее в щеку. – Ты меня вроде накормить хотела? Давай вперед.

Мама в этот раз превзошла саму себя: на столе и манты, и сельдь под шубой, и кыстыбый, и даже холодец. Кажется, в новогодние праздники надо мной всерьез нависнет угроза прибавки в весе, потому что от маминых вкусностей я никогда не умела отказываться.

— Ну, как в институте, кызым? – после плотного ужина она заваривает чай. – Подала документы на заочку?

— Да, уже все оформили, – киваю я. – С пятого января выхожу на полный рабочий день.

— Это хорошо, – родительница ставит на стол вазочку с вареньем. – А я вот так до конца и не поняла, почему ты с прошлой работы уволилась? Ведь тебе так нравилось.

— Ну я же говорила, там штат сокращали.. – туплю взор и принимаюсь сосредоточенно разглядывать узор на линолеуме.

Одно дело – врать маме по телефону, и совсем другое – в глаза.

— Скажи, а у тебя, – она заминается, явно пытаясь подобрать нужные слова, – ничего не было с этим твоим Антоном Максимовичем?

— В смысле? – как-то чересчур перепугано отзываюсь я.

— Ну, в смысле романа.. – негромко уточняет мама.

— А с чего такие вопросы? – тяну время, чтобы дать себе возможность придумать максимально обтекаемый и благозвучный ответ.

— Не знаю, просто ты о нем всегда так отзывалась, – она легонько пожимает плечами. – С теплотой и трепетом, что ли.. И то, что он нам с оборудованием для Булатика помог.. Ведь не просто же так?

— Так это не он, это благотворительная акция была.. – начинаю я, но, вскинув глаза на родительницу, тут же осекаюсь.

Она смотрит на меня с укором. Немым, но вполне ощутимым.

Вот черт! Как же нелепо вышло! Ну, конечно, мама знает, что я лгу. Давно, поди, догадалась. Все мое вранье было шито белыми нитками, а у нее чуйка, как у пса..

— Да, у нас был роман, – признавая свое поражение в нашей безмолвной борьбе, отвечаю я. – Почти год.

— Это он тебе деньги давал, да? Ну, которые ты мне присылала?

— Да, – подтверждаю я. – Он.

Должно быть, в этот момент мое лицо выглядит до крайности печальным, потому что мама подсаживается поближе и, обхватив меня за плечи, притягивает к себе.

— Но мы с ним расстались, энием, – продолжаю я, положив голову ей на грудь. – И вообще ему сейчас не до меня. У него большие жизненные трудности.

— В трудную минуту всегда хочется поддержки от близких людей, – философски изрекает она, поглаживая меня по волосам.

— Я совсем не уверена, что ему нужна моя поддержка, – горько усмехаюсь я. – Мы не очень хорошо расстались и.. Если честно, он считает, что я была с ним только из-за денег.

Произносить это вслух больно, но с откровениями всегда так.. Только начнешь – и уже не остановить.

— А это правда?

— Нет, конечно! – я приподнимаю лицо и заглядываю маме в глаза. – Я его любила, энием. И до сих пор люблю.

— Ну раз любишь, будь рядом, – немного помолчав, говорит она. – Счастье, Камиля, оно не в деньгах и не в гордости. Если человек знает, что его любят и ждут, он со всем справится.

Я вновь утыкаюсь в материнскую грудь, раздумывая над ее словами.

М-да, ситуация максимально запутанная.. Прямо как в том стихотворении Асадова: «Только знать бы, что все не зря, что люблю тебя не напрасно!».