Дорогое удовольствие

Глава 4

Крупная загорелая рука незнакомца с извитыми венами и ухоженными пальцами без лишних усилий выворачивает руль, и автомобиль с приятным моторным урчанием выезжает на проспект. Украдкой разглядываю парня, пытаясь не слишком выдавать свою заинтересованность его персоной. Густые темные ресницы, прямой нос, идеально очерченный рот и гладкая матовая кожа – он, хоть и старше меня, но все равно довольно молод. Очевидно, ему еще нет и тридцати. Я бы дала лет двадцать пять-двадцать шесть, не больше.

— Адрес? – голос парня в уютной тишине салона звучит, как выстрел из пистолета. Глухо, но в то же время пронзительно резко.

— Что? – вздрагиваю я.

— Куда тебя нужно отвезти? – повторяет он, снабжая свой тон едва уловимыми нотками утомленности.

Взгляд тотчас дергается к экрану телефона, и я вдруг понимаю, что общежитие закрылось уже пятнадцать минут назад. Когда я соглашалась на встречу с Виктором в девять часов вечера, то внутренне была готова ночевать у него, однако судьба в виде угрюмого красавца на шикарной тачке перетасовала мои карты. К счастью. Но вот вопрос с ночевкой теперь встал ребром.

— Минуту, – стараясь держаться с достоинством, отвечаю я. – Я сейчас уточню адрес.

Набираю Оксанкин номер и долго слушаю протяжные гудки, доносящиеся из трубки. Когда она наконец принимает вызов, ее голос кажется приглушенным и сдавленным.

— Да? – с вопросительной интонацией шипит она.

— Оксан, привет, – переигрывая с энтузиазмом, здороваюсь я. – Можно я сейчас к тебе приеду?

— Зачем? Ты же вроде с Виктором.. Не срослось, что ли?

— Не срослось, – подтверждаю я, торопливо убавляя громкость динамика, чтобы мой незнакомец, ни дай бог, не услышал Оксанкины расспросы. – Поэтому я и хотела у тебя переночевать.

— Нет, Ками, сегодня никак. Я сейчас с Толиком, так что сама понимаешь, – отзывается подруга.

— Но..

— Все, он вышел из душа, пока. Потом поговорим.

Пип-пип-пип.

Делаю глубокий вдох и медленно убираю телефон в сумочку. Ситуация, конечно, неприятная, но с другой стороны.. Это ли не повод сблизиться с мрачным брюнетом? Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сейчас?

Я молодая, красивая и нуждающаяся. Он привлекательный, обеспеченный и с виду вполне адекватный. Такому и девственность отдать не жалко. Лишь бы не продешевить и взять не меньше, чем берет Оксанка у своего Толика. Я ведь тоже себя не на помойке нашла.

Напускаю соблазнительный вид и томно закусываю нижнюю губу, копируя любимую актрису. В фильмах мужчины всегда ведутся на этот приемчик. Надеюсь, сработает и в реальности.

— Слушай, у меня тут форс-мажор случился: в общежитие опоздала, а к подруге нельзя, к ней.. Эм.. Родители приехали, – понижая голос до интимного полушепота, говорю я. – Могу я переночевать у тебя? Пожалуйста.

Бровь парня едва уловимо вздергивается вверх, но в целом выражение лица не меняется: оно по-прежнему бесстрастно и непроницаемо, словно он не готов уделить происходящему и сотую долю своего внимания.

Пару секунд послушав тишину, я продолжаю:

— Разумеется, я готова отплатить тебе за твое гостеприимство, – собравшись с духом, кладу свою ладонь на ногу незнакомца, чуть выше колена, и принимаюсь плавно перебирать пальцами ткань его джинсов. – Если ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю. И это все напоминает мне сцену из дешевого порно, – небрежным движением он стряхивает мою руку со своего бедра. Не убирает, а именно стряхивает ее тыльной стороной ладони, словно прилипшую к джинсам грязь.

— Что?! Почему? – вспыхиваю я.

— Потому что твое поведение нелепо, – чеканит он, не отрывая глаз от дороги. – На что ты рассчитываешь, предлагая себя первому встречному?

— Ты не первый встречный! Ты вступился за меня в ресторане! – мой голос подскакивает на несколько октав. – Я уже не маленькая и прекрасно понимаю, как все устроено в этом мире.. Женщины платят красотой, а мужчины деньгами!

— Так что же ты убежала от своего денежного мешка? – интересуется он, и его губы трогает ироничная усмешка.

Повисает пауза, в течение которой я отчаянно пытаюсь выдумать остроумный, а главное – обеляющий меня ответ, но ничего путного в голову не приходит. Поэтому я решаю просто сказать правду.

— Он мне не нравился, – нервно тереблю край юбки. – А ты нравишься..

— Только я – не он, – лицо парня вновь становится суровым. – Мне нет нужды платить за секс.

Я молчу. Просто не знаю, чем ему возразить. Он ведь прав, зачем ему содержанка, если женщины и так штабелями складываются у ног? С его внешностью и уровнем достатка это совершенно неудивительно.

— Ладно, извини, – пристыженно опускаю веки. – Можешь высадить меня на ближайшей остановке, переночую там.

Слегка повернув голову, парень одаривает меня внимательным взглядом, при этом опять задерживаясь на губах, но от комментария воздерживается. Между нами воцаряется некомфортная тишина, которая, впрочем, тяготит только меня. Ему, кажется, молчать нравится гораздо больше, чем говорить.

Отворачиваюсь к окну и смотрю на большой город, переливающийся тысячей разноцветных огней. Фонари, витрины магазинов, неоновые вывески баров и клубов, гигантские медиафасады, рекламные щиты – все это так резко контрастирует с тихой и ветхой Николаевкой, в которой я родилась и выросла. В мегаполисе жизнь не просто кипит, она буйствует в обилии ярких красок, бесчинствует, бушует, клокочет.

Меня восхищает эта неуемная энергия, и я мечтаю стать ее частью, ведь, несмотря на сердечную любовь к родной деревне, я всегда чувствовала стремление к чему-то большему. Я понимала, что вечно прилипающий к туфлям навоз на дорогах, печь, которую надо топить дровами, и нескончаемое стояние попой кверху в огороде не сделают меня счастливой. Мне хотелось вырваться из унылой сельской глуши, не видеть пьяных рож, шатающихся по округе, не слышать по утрам крика петухов и больше никогда в жизни не поливать грядки. Блистать, носить стильные вещи, вращаться в светском обществе, путешествовать – вот о чем я мечтала, уезжая из Николаевки.

Однако стоило мне заселиться в студенческое общежитие, как мои сладкие грезы разбились, споткнувшись о суровую реальность. Комната, в которой мне предстояло прожить следующие четыре года, мягко говоря, не соответствовала моим представлениям о стиле и роскоши. Тесная, обшарпанная, с советским ремонтом и шныряющими из угла в угол тараканами – казалось, она заталкивала меня еще глубже в мир бедности и безнадежности, из которого я так хотела выбраться.