Страница 65 из 122
— В смысле? – непонимающе уточняю я.
— Ты какая-то напряженная и.. Чересчур горячая. У тебя нет температуры?
— Нет-нет, все в порядке, продолжай, – мотаю головой я.
Отчего-то отказывать Пеплову в сексе по причине плохого самочувствия кажется мне совершенно неприемлемым. Сколько анекдотов ходит про женщин, у которых «болит голова» и чьи мужчины из-за этого ходят налево. Не хочу быть одной из них. Раз у Антона есть желание, я должна его удовлетворить.
Ничего не ответив, парень вновь возвращается к ласкам, а я отчаянно пытаюсь игнорировать распирающую боль в висках, которая, по ощущениям, становится все сильнее и сильнее. Когда Антон ловким движением вздергивает мои бедра, пристраиваясь сзади, из меня вырывается тихий, но вполне различимый скулеж. Не то чтобы мне неприятны его прикосновения, просто секс в позе «догги стайл» я явно не осилю. Да и без одеяла стало как-то совсем зябко..
— Так, понятно, – Пеплов отстраняется от меня и спрыгивает с кровати, возвращая приспущенные боксеры на прежнее место.
Ну вот! Только что в нем горела страсть, а я своими долбанными скрипами все испортила!
— Ты куда? – злясь на себя за собственную слабость, вопрошаю я.
— Одевайся, отвезу тебя домой. Врача вызовешь.
— Но..
— Камила, я же вижу, что тебе плохо. Зачем ты пытаешься изобразить возбуждение, когда его нет? – он строго смотрит на меня.
— Мне просто не хотелось тебя разочаровывать.. – тихо отзываюсь я, кутаясь в одеяло.
— Что за бред? – Пеплов закатывает глаза. – Ты же не сучка во время течки, чтобы все время быть мокрой. Не хотеть секса во время болезни – это нормально. Ненормально – заставлять себя его хотеть. Личные границы, помнишь?
— Помню, – киваю я. – Просто мне как-то привычней в первую очередь думать о тебе..
— От дурных привычек надо избавляться, – жестко заявляет Антон. – На первом месте у человека должно быть собственное «я», Камила.
— Но, – прерываюсь на кашель, – разве это не эгоизм?
— А кто сказал, что эгоизм – это плохо? – парень с любопытством изгибает бровь.
— Мама, бабушка, учителя в школе, – немного помедлив, говорю я.
— И кто из них был счастливым человеком? – он слегка щурит глаза.
Повисает тишина. Непонятная. Странная. И порождающая еще больше вопросов.
— Ты считаешь, что счастливы только эгоисты? – пребывая в замешательстве, интересуюсь я.
— Я считаю, о личном счастье не может быть и речи, если ты постоянно переживаешь о чужом мнении и пытаешься всем угодить, – спокойно произносит Антон.