Страница 29 из 122
Глава 15
Поначалу разговор мужчин протекает довольно заурядно и шаблонно. Они обсуждают тему строительства, оперируя непонятными мне терминами и цифрами. Но вскоре, когда речь заходит о деньгах, атмосфера в помещении накаляется.
— Наша цена – девятьсот девяносто пять миллионов, – ровным голосом заявляет Пеплов.
— Дорого, – Савченко ведет подбородком в сторону, напрягая шею. – Сметная стоимость гораздо ниже. Нашел тут дойную корову!
— За меньшую сумму мы не работаем, – все так же твердо говорит Антон. – Вы можете обратиться к другой фирме, сэкономить пару-тройку миллионов, получить неудовлетворительный результат и встрять в длительные разборки с государственными органами. Вам не впервой.
— Что значит не впервой? – с явным наездом изрекает Савченко, подаваясь вперед и упираясь локтями в столешницу. – Поясни.
— Поясняю, – Антон в точности отзеркаливает его движение. – Транспортная развязка под Краснодаром, срок сдачи – апрель прошлого года. В результате ненадлежащего монтажа балок произошло транспортное происшествие с жертвами. Судебная тяжба по этому делу продолжает по сей день, и, по моим предположениями, ваши убытки уже составили более трех десятков миллионов.
Повисает некомфортная тишина, и я прям кожей чувствую, как воздух в помещении сгущается. Резко повернув голову, Савченко вгрызается недобрым взглядом в Марата, который в эту секунду кажется немного растерянным. Видимо, предполагалось, что данными сведениями Антон обладать не должен.
— Сейчас мы хотим получить сто пятьдесят миллионов первым траншем до начала работ, двести восемьдесят пять миллионов в день процентовки и пятьсот шестьдесят миллионов после сдачи объекта, – продолжает Пеплов, глядя на Савченко.
— Вы меня удивляете, Антон Максимович, – саркастично вставляет Марат. – Просить такую предоплату – верх наглости!
— Это не наглость, а трезвая оценка своего потенциала, – не удостоив его взгляда, отзывается Пеплов.
— Без предоплаты обойдешься, – сщурив левый глаз, хамовато отвечает Савченко. – Обычно я не плачу деньги вперед.
— А я обычно очень трепетно отношусь к закону, Петр Павлович, – с нажимом на слово «закон» парирует он.
— Смею возразить, что с юридической точки зрения сделка абсолютно прозрачна, – подает голос тощий Никифоров.
— Алексей Иванович, я понимаю, вам заплатили за то, чтобы вы составили договор максимально чисто, но.. Что, если кому-то заплатят больше за то, чтобы найти прорехи в вашей обороне? – включается в разговор Антюжев, хищно улыбаясь. – Ведь даже у Ахиллеса было слабое место.
Кадык Никифорова нервно дергается, и он не находится, что ответить.
— Че-то ты какой-то душный, Антон, – после короткой паузы запальчиво выдает Петр Павлович. – Прессовать меня пытаешься, про законы лечишь, про потенциал своей компании, которая без году неделю существует. На что ты рассчитываешь? Что я типа поведусь на твои манипуляции и выложу бабки на стол? Хрена с два я это сделаю! Девятьсот двадцать лямов и плюсом твоя бесконечная благодарность за то, что даю возможность твоей фирме сыграть по-крупному!
Он откидывается на спинку стула и, слегка повернув голову, обращается ко мне:
— Деточка, кофе подай, да поживее.
Кивнув, направляюсь к выходу, чтобы исполнить его просьбу. Однако ноги сами прилипают к полу, когда я слышу тихий, но вместе с тем звенящий сталью голос Пеплова:
— Петр Павлович, я уже говорил и повторю еще раз: моего секретаря зовут Камила. Будьте добры обращаться к ней по имени и никак иначе, – Антон делает паузу, и, оглянувшись, я замечаю, как под смуглой кожей его лица пульсируют жевательные мышцы. – Что касается моей компании, то ее доходность составляет шестнадцать целых и семь десятых процента, в то время как аналогичный показатель вашей фирмы едва дотягивает до девяти. В прошлом году я заключил контракт с небезызвестным вам господином Львовым на сумму более двух миллиардов рублей, поэтому сотрудничество с вами, определенно, не является для меня таким уж глобальным.
Несколько мгновений Савченко с Пепловым неотрывно смотрят друг на друга, и их взгляды напоминают скрещенные в бою шпаги. Честно говоря, меня восхищает, с каким титаническим спокойствием Антон противостоит мужчине вдвое старше себя. Я бы уже давно сломалась под таким напором.
Качнув головой, Петр Павлович издает короткий смешок и вновь поворачивается ко мне:
— Принеси мне кофе, Камила.
— Одну минуту, – всеми силами скрывая ликующую улыбку, отвечаю я.
Когда я возвращаюсь в переговорную с чашкой горячего напитка на подносе, Алексей Никифоров вслед за своим начальником тоже изъявляет желание выпить кофе. Поэтому дослушать финал этих жестких переговоров у меня, к сожалению, не выходит. Обслужив юриста, я вновь встаю в свой уголок, надеясь хотя бы по обрывкам фраз понять, чем все закончилось. Однако в этот самый момент мужчины поднимаются на ноги и принимаются жать друг другу руки. Очевидно, сторонам все же удалось достичь компромисса.
Подгоняемая любопытством я настигаю стремительно двигающегося по коридору Пеплова и, понизив голос, интересуюсь:
— Антон Максимович, а если не секрет, на сколько вы в итоге сторговались?
Зная начальника, я морально готова получить ответ в духе «не твое дело», но, к моему удивлению, губы Пеплова медленно растягиваются в довольной улыбке, и он с каким-то мальчишеским задором отвечает:
— На девятьсот семьдесят.
— Это.. Это хорошая сумма, да? Вы на нее рассчитывали? – торопливо перебираю ногами, чтобы поспевать за быстрым темпов его шагов.
— Честно? – он хитро косится на меня. – Я бы и на девятьсот пятьдесят согласился.
— Да ладно? – роняю челюсть на пол. – Но вы сказали, что за меньшую сумму не будете работать, и.. Это звучало так убедительно!
— Это просто блеф, – отмахивается он, заходя в свой кабинет и закрывая за собой дверь.
Сажусь за свой стол и изо всех сил стараюсь сосредоточиться на бланках заказа канцелярии, но вместо степлеров и карандашей продолжаю упорно думать о Пеплове.
Какой же он все-таки невероятный! С непоколебимой уверенностью я могу сказать, что он самый впечатляющий человек, с которым мне довелось иметь знакомство. Сильный, мужественный, властный – рядом с ним я ощущаю себя в необъяснимой безопасности. Такое чувство возникало у меня в моменты общения с отцом, когда он еще был жив..
— Вижу, получила цветы, – прерывая мои мысли в приемную входит Исхаков с извечной улыбкой на лице. – Понравились?
— Да, спасибо большое, они замечательные, – благодарю я.