Дорогое удовольствие

Глава 53

— Антон! Привет! – от радости я перехожу на ультразвук. – Как? Где? Откуда ты звонишь?

Из-за волнения вопросы летят из меня со скоростью пуль из пулемета, но притормозить я не могу – слишком удивлена и ошарашена.

— Все оттуда же, – в его голосе слышится усмешка.

— Но.. Разве так можно? – все еще пребывая в шоке, спрашиваю я.

— Можно-можно, – мне чудится, что он улыбается. – Как у тебя дела, Камила?

Пеплов звучит непривычно расслабленно. Раньше наше общение по телефону было скупым и предназначенным исключительно для передачи важной информации, а сейчас он говорит так, будто настроен на длительный неспешный диалог.

— Все хорошо, – неуверенно отвечаю я. – Я сейчас дома, в Николаевке. Новый год тут буду праздновать.

Хочется машинально добавить: «А ты?», но я сдерживаюсь, вовремя сообразив, что в текущих условиях вопрос будет крайне неуместным.

— Круто, – интонация Антона едва уловимо вибрирует нотками легкой зависти. Должно быть, ему тоже хочется быть в кругу семьи, а не вот это вот все. – Как твой брат поживает? Пользуется тренажерами?

Ушам своим не могу поверить! Неужели он всерьез интересуется делами моей семьи? С чего бы вдруг?

Так и не поняв, в чем подвох, несмело принимаюсь за рассказ о Булате и его последних достижениях, а потом окончательно обалдеваю, когда Пеплов начинает закидывать меня уточняющими вопросами, проявляя нетипичное и сбивающее с толку неравнодушие.

Проходит полчаса, и я отлавливаю себя на том, что успела похвастаться Антону своими успехами в зачетной сессии, пожаловаться на шумных соседей по общаге, воспеть дифирамбы чудесному пейзажу за окном и даже поведать несколько веселых историй из детства.

— А потом мы затеяли спор на слабо, – улыбаясь своим воспоминаниям, говорю я. – Ну я взяла и лизнула эти качели на тридцатиградусном морозе, прикинь?

— Прилипла? – догадывается Антон.

— Да, – вздыхаю я. – Потом отдирала язык вместе с кожей. Óру было на всю деревню.

— Ты, видимо, с детства была отчаянной, – подмечает он.

— А ты не был?

— Был, кончено. Отчаянность – это свойство юности. Помню, как мы с пацанами решили набухаться и сперли медицинский спирт из соседского гаража, – откровенничает Антон. – А потом всей компанией в больницу с отравлением загремели. Нам ведь тогда даже в голову не пришло, что от таких загулов и на тот свет отправиться можно.

Теперь настает мой черед любопытствовать и задавать вопросы. И, о чудо, Пеплов не скрытничает, не пытается отделаться общими фразами, не демонстрирует утомленность разговором. Со мной на связи словно совершенно другой человек – открытый, не скупящийся на эмоции, живой. Создается ощущение, что я болтаю со старым добрым другом, между нами нет никакой неловкости и натянутости.. Почему его отношение так резко поменялось?

— Антон, скажи, а как у адвокатов продвигается дело.. Эм.. По регулированию твоего вопроса? – воспользовавшись его благодушным настроем, я решаю разведать интересующую меня информацию, но при этом пытаюсь максимально корректно сформулировать предложение. Кто знает, вдруг это не телефонный разговор? – Есть ли какие новости, подвижки?

— Есть, но подробностей я озвучить по понятным причинам не могу, – немного помолчав, отзывается он. – Скажу так: все идет неплохо, но вероятность того, что я потеряю несколько лет жизни, по-прежнему существует.

То ли от его слов, то ли от чересчур серьезной интонации, с которой они сказаны, по телу пробегает холодок. Странно, но раньше я всерьез не задумывалась о том, что Антона реально могу посадить в тюрьму. Не на месяц, не на полгода, а на несколько мучительно долгих лет. Что его красивая и успешная жизнь встанет на паузу, в течение которой нам светит лишь общение по телефону и редкие встречи через стекло.. Даже сейчас, в моей голове это звучит страшно, а на деле может оказаться в разы страшнее.

— Если честно, я и представить такого не могу, – ошеломленно покачав головой, признаюсь я.

— А ты попробуй, представь, – неожиданно твердо настаивает Пеплов.

— Зачем? – хмурюсь я, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Чтобы четко понимать, нужен я тебе при таком раскладе или нет, – парень говорит очень тихо, но я все равно могу прочувствовать неимоверное усилие, с которым ему даются эти слова.

И тут до меня наконец доходит. На его таинственное поведение проливается свет, и все прошлые события открываются мне с новой стороны.

Вот, почему Антон так отгораживался от меня на свидании в СИЗО. Вот, почему не звонил все это время.

Пеплов все еще сомневается во мне. Думает, что я соскочу, если он получит обвинительный приговор. Ведь меркантильная девица, которую он видел во мне все это время, ни за что не станет ждать так долго.

Это, конечно, обидно, но с другой стороны – есть и позитивный момент: выходит, тогда в изоляторе он меня все-таки услышал. И не просто услышал, а даже воспринял сказанное мной всерьез. Уловил мое непоколебимое намерение поддерживать его, несмотря ни на что.

Теперь понятно, почему он сейчас звонит – хочет в очередной раз предостеречь от «необдуманного» поступка и расставить все точки над i.

Ах, Антон Максимович. Вот вроде бы такой умный.. Но в то же время такой дурачок.

— Ты мне нужен при любом раскладе, – вкладывая в свой голос всю твердость, на которую способна, говорю я, а затем, выдохнув, шутливо добавляю. – Тем более у меня в запасе еще столько занимательных историй, что даже на несколько лет телефонных разговоров с лихвой хватит.

Пеплов смеется, а я тем временем продолжаю:

— Ну так что, хочешь услышать рассказ о том, как Камила пасла коров, а потом одну из них потеряла?

— Дерзай. Я весь внимание, – отзывается Антон, и в его голосе снова сквозит улыбка.