Нас предупреждали

Глава 3

У меня по спине пробегает холодок, и я поднимаю взгляд от карты.

– Что? – спрашиваю я, непроизвольно сминая в руке тонкую бумагу. – О ком ты говоришь, Генри?

– О миссис Блэкмор. Я… – Он снова озирается вокруг, затем понижает голос. – Я ее видел.

Запрокинув голову, я делаю глубокий вдох.

– Черт тебя дери, Генри. Ты меня подловил. Клянусь, я сейчас готова кого-нибудь пинком под зад отправить в океан, только не решила, тебя или кого-то из дурацкой шайки Калеба. Мы можем просто доснять документалку? Пожалуйста.

Вот только Генри не смеется. И ни на дюйм не двигается с места.

– Это что… – до меня вдруг доходит, что именно здесь происходит, – ты попросил кого-то нас снимать? – улыбнувшись, я направляю луч фонарика на ближайшие кусты. – Это какое-то реалити-шоу, посвященное проклятию? Если бы ты меня предупредил, я бы тебе подыграла.

Он лишь рассеянно дергает себя за прядь волос на голове.

– Она знает, Иден. Она все знает.

От страха волоски у меня на загривке встают дыбом.

– Генри, да брось. Это Джеймисон тебя разыгрывает. Ты же видел его ведьмовскую мантию из магазина «Все для вечеринок».

Он не кивает.

Я ничего не понимаю. Он не купился на недавнюю выходку Джеймисона. Но на этот раз что-то его напугало. Так сильно напугало, что он бросил свою драгоценную камеру. Мне нужно привести его в чувство.

– Я видела Наоми Лэмб, – говорю я.

При этих словах в его карих глазах мелькает искра узнавания.

– Что?

– Я ее видела. На краю утеса.

– Наоми здесь? Это… – Он смотрит поверх моего плеча туда, где утес нависает над водой. – Надо взять у нее интервью.

– Что? По-моему, это плохая идея. – Я явно перестаралась в попытке привести его в чувство.

– Иден, это документалка о проклятии «Фэйрпорт Виллидж». Наоми – сестра жертвы. Никому доподлинно не известно, как Эстер Лэмб вообще оказалась в этих развалинах в ту ночь. Интервью с Наоми может оказаться самым важным из всех.

Он прав. Здесь не было никакой ночной тусовки выпускников, когда Эстер убили. Все, что нам известно: рядом с телом Эстер обнаружили записку, все слова которой были вырезаны из журналов и газет, как в фильмах о серийных убийцах. Она гласила: «Я предупреждала вас, чтобы вы больше никогда не ступали на эту землю». Как будто старая миссис Блэкмор думала, что мы нуждаемся в напоминании.

– Значит, мы возвращаемся в «Дом на солнечной стороне» за твоей видеокамерой? – спрашиваю я.

Бросив взгляд на море, Генри облизывает губы.

– Похоже, придется.

Я вздыхаю:

– Слушай, я сегодня уже один раз испугалась до чертиков. Пусть будет еще один. Я схожу за камерой. А ты проверь, здесь ли еще Наоми. Вокруг такая тишина – я начинаю думать, что все ушли домой.

– Ладно, – соглашается Генри, яростно кивая. – Это… Она должна быть на полу в прихожей. У тебя ведь есть карта, да?

– Ну да. Но напиши мне, если Наоми уже нет на обрыве. Не хочется опять битый час тебя искать.

– Прости. Напишу. – Он плотнее застегивает молнию на своей толстовке и бодрым шагом удаляется в сторону обрыва, уже больше напоминая себя прежнего.

Я снова смотрю на свою карту, чувствуя, как плечо сводит от тяжести сумки. Я направляюсь прямо в центр развалин, в направлении «Дома на солнечной стороне». Но уже ярдов через десять луч моего фонарика выхватывает из темноты темный предмет, лежащий чуть в стороне от тропинки.

Я осторожно подхожу ближе и вижу камеру Генри, валяющуюся на траве.

Я поднимаю ее, с облегчением отмечая, что с виду с ней все в порядке. Наверное, густая трава смягчила падение. Включив ее, вижу лишь черноту. Объектив закрыт крышкой. Значит, он тоже не пострадал. По крайней мере, камера работает.

Развернувшись, я сую камеру под мышку и устремляюсь вслед за Генри.

Уже скоро различаю его силуэт сквозь туман. Он стоит, привалившись к каменной стене, лицом к Наоми. Я вижу ее худенькую фигурку и светлые волосы, как и прежде, парящие в ночном небе подобно облаку. Такие же волосы были у ее сестры Эстер, хотя Наоми вечно ходит лохматой и ничем их не стягивает, а у Эстер всегда была идеальная прическа. До сих пор помню, как видела в школьных коридорах ее замысловатые косички и туго скрученные пучки, когда я училась в десятом, а Эстер – в одиннадцатом классе. А потом увидела их снова – когда ее фото появилось на первых страницах всех газет.

Приближаясь к ним, я слышу, как Генри неожиданно резким тоном говорит, перекрикивая грохот набегающих на берег волн:

– Всего несколько вопросов. Больше мне ничего от тебя не нужно.

Наоми качает головой:

– Я же сказала тебе. Я не хочу, чтобы меня снимали.

– Да брось, Наоми. Это интервью может помочь собрать все воедино.

Опустив голову, она пытается протиснуться мимо Генри, но он хватает ее за запястье.

– Ну погоди секунду.

– Эй! – кричу я, пускаясь бежать. Сумка бьет меня по руке, ее ремень впивается в мое травмированное плечо. – Отпусти ее, Генри!

Он замирает, выпуская запястье Наоми. Затем делает шаг назад, отступая от каменной стены.

– Прости, – говорит он, поднимая вверх обе руки. – Просто. Я просто… извини, ради бога.

Прижав локти к бокам и не поднимая головы, Наоми молча протискивается мимо Генри и уходит прочь по дорожке, вьющейся среди домиков.

– Что это было? – спрашиваю я у Генри, спуская сумку с плеча, чтобы дать ему отдых. Опустив ее на землю, я кладу на нее камеру.

Он вцепляется в свои темные локоны, стиснутые зубы белеют в темноте.

– Не знаю. Думаю… это место на меня так влияет, Иден.

– Знаешь, я бы с ней поговорила. Если бы ты не натворил тут дел.

– Мне правда нужно это интервью. Эта девушка… – Генри бросает взгляд через плечо на развалины, среди которых уже скрылся силуэт Наоми. – Она что-то знает.

– Может, нам еще удастся его взять. Она хоть сказала тебе, зачем пришла? – Это была ужасная идея. Она знала, что эти придурки будут прикалываться над убийствами.